К радости немцев, с востока показались идущие тесным строем три тяжелогруженые бомбами на наружных подвесках эскадрильи «юнкерсов», характерные своими торчащими вниз неубирающимися шасси в «башмаках». Круг «лиоров» вращался в основном над шоссе, где занимал позиции 27-й тяжелый батальон. И германские пикировщики, быстро сориентировавшись, решили сперва атаковать более легкую цель — они резко, падая на крыло, свернули влево, в поле, где все еще приводил свои поврежденные танки в порядок батальон майора Делорма. А на французские самолеты, отвлекая их, снова набросились истребители люфтваффе. «Лиоры» успели слегка переместиться в сторону 28-го батальона, стараясь огнем своих поворачивающихся во все стороны блистерных пушек сбить с боевого курса «юнкерсы» и помешать прицельному бомбометанию. В какой-то мере это им удалось: огненные трассы 20-мм снарядов, понесшиеся немцам наперерез, слегка охладили их боевое рвение. Вовремя заметив опасность с воздуха, стали потихоньку расползаться (кто мог) в разные стороны и тяжелые танки.
Первая эскадрилья Ю-87, истошно завывая сиренами, спикировала на поле и с первого захода сбросила прикрепленные под фюзеляжем 250-килограммовые бомбы. Сбросила не совсем точно, но у двух тяжелых танков относительно близкими взрывами основательно повредились ходовые части. Рухнул от меткой очереди «мессершмитта» отвлекшийся на «юнкерсы» французский бомбардировщик, поник головой на простреленную грудь бортстрелок во втором. Французским летчикам теперь пришлось думать не столько о защите находившихся под ними танков, сколько о собственном спасении.
Но удача все равно оставалась на стороне французов: к месту боя принеслись и свои долгожданные истребители — две эскадрильи «девуатинов» D-520. Это были лучшие французские истребители на то время. Правда, они уступал «мессершмиттам» в скорости и скороподъемности, но на целую 20-мм мотор-пушку, стреляющую через вал пропеллера, превосходили в вооружении. Кроме того, «девуатины» были сильнее своих германских противников в маневренности и скороподъемности на больших высотах. С неожиданным выходом на сцену новых участников началась самая настоящая, как называли боевые летчики, «собачья свалка».
Большинство ведомых с обеих сторон быстро растеряли своих ведущих; носившиеся буйными птицами истребители пронзали воздух огненными трассами во всех направлениях, одна французская эскадрилья попыталась сконцентрироваться на пикировщиках, а вторая переключила на себя внимание истребителей. Атакуемые «юнкерсы», больше не заботясь о прицельном бомбометании, просто вываливали свой взрывоопасный груз, где придется, и облегченные спешили повернуть домой. Оставшиеся «лиоры», дождавшиеся, как и было приказано, появления собственных истребителей, и уже практически израсходовавшие весь пушечный и пулеметный боекомплект, по приказу командира тоже потянулись на свой аэродром.
А еще не навоевавшиеся «девуатины», забирались повыше и коршунами пикировали, на лету «склевывая» уже удирающие восвояси более тихоходные «юнкерсы». У остававшихся в летающем состоянии «мессершмиттов», чуть ли не у всех, тоже полностью вышли пулеметные ленты в зарядных ящиках и они, пользуясь преимуществом в скорости, не прощаясь, гордо (если бы патроны не кончились — мы бы этим чертовым слабакам-лягушатникам показали!) покидали небо схватки.
Тихоходные «Штуки», могущие со стороны хвоста противопоставить атакующим вражеским истребителям только по одному пулемету винтовочного калибра, особо защититься не могли и ряды их потихоньку редели. Вошедшие во вкус побед «девуатины» оставили их в покое только когда и у них самих боезапас вначале пушек, а потом и пулеметов подошел к концу. Пришла пора возвращаться домой и им. Но напоследок авиаторы еще раз помогли своим танкистам.
Один из пилотов совершенно случайно разглядел сверху и уточнил повторным облетом танковую колонну немцев, заходящую в тыл располагавшемуся в поле 28-му батальону. Вражеская колонна двигалась по узкой лесной дороге (выкрашенные в серый цвет бронированные машины хорошо просматривались под редкими кронами деревьев) и уже собиралась выползти на поле в трех сотнях метров от ремонтирующихся после прекратившейся бомбежки танкистов. Рации у летчика не было, а если бы и была, то выйти на волну танкистов он бы все равно вряд ли сумел. Но не бросать же в беде ползающих по земле земляков. Летчик заложил на малой скорости вираж над полем; снял с себя планшет; вытащил из него все нужные ему вещи, вырвал из блокнота лист и написал карандашом крупными печатными буквами задуманное сообщение. В качестве хорошо заметного вымпела привязал к кожаной сумке свой длинный белый шелковый шарф; открыл фонарь; снизился, помахивая крыльями, над своими танками, чем привлек к себе их внимание, и, зайдя на следующий круг, выбросил «ценную бандероль» вниз. Его прекрасно поняли, летчик с удовлетворением заметил, как подбежавшие танкисты подобрали хорошо заметное послание и благодарно замахали ему руками. Теперь можно возвращаться ложиться на обратный курс и ему.
