Доржи разочарованно замолчал, забрал из холодильника мультизлаковый хлебный брикет и удалился. Я спокойно начал трапезничать.
Спустя ещё один прыжок – на расчёт этого ушло часов двадцать – Сэнду приспичило проинспектировать груз. Дела у меня были, но с ними можно было немного повременить, так что я, сидя в кузове пикапа, созерцал, как уже, наверное, бывший чиновник, растерявший половину своих пижонских шмоток, пересчитывает стазисные капсулы. Они были ощутимо меньше спас-капсул, что было логично – им не нужно было лететь через космос бог знает куда.
Видимо, моя безмятежность оскорбляла Сэнду, поэтому он приказал мне вытаскивать капсулы из контейнеров, которые мы с Двадцаткой припёрли на фуре, и складывать их штабелями. Сам чиновник грязной работы не чурался, поэтому после прихода остальной команды, исключая Бубнова и Пакс, которые тухли на мостике, тоже подключился к перетаскиванию капсул.
Ворочая тяжести, я возвращался к мысли, что важных дел хватало и без дополнительных развлечений, выдуманных Сэнду. Нужно было поесть, поспать, восстановиться после Амтруно. Заодно перебрать снаряжение, почистить оружие, особенно сферошлетт. Ещё хорошо бы подготовить все наши стволы к дальнейшему использованию, но этим, наверное, Двадцатка займётся, как закончит потрошить роботов.
Но свалить не получилось бы, так что пришлось гнуть спину, ворочая эти гробы. Удивительно, но из всех капсул – кажется, всего в грузовом отсеке их насчитывалось в районе полутора или двух сотен – только четыре оказались повреждены критически. Люди в них умерли, но они хотя бы не страдали. Было ещё несколько капсул, которым просто повредило кожух и теперь они съехали со своих мест, угрожая бухнуться на пол или ещё куда. Их мы вытаскивали из штабелей и размещали отдельно, опирая на стену. Когда я отряхнул от металлических и пластиковых осколков одну из капсул – то ли десятую, то ли пятнадцатую по счёту, я увидел знакомое лицо.
– Чего застыл? Взяли, понесли. – Из ступора меня вырвал голос Гнидого.
Я спохватился, подхватил стальной саркофаг и понёс его к другим. Но когда металл стукнулся о металл, и Гнидой отвернулся, я прильнул к открывшемуся после снятия изуродованного кожуха окошку.
Нет, этого не может быть. Смысл торговли людьми, которой наша команда периодически занималась, ещё и в том, что человека, которому не повезло очутиться в нашем грузовом отсеке, нельзя отследить, нельзя найти. Это бездомные бродяги, люди без документов, незаконные эмигранты и прочие подобные индивиды. А человека, который был в этой капсуле будут искать, точно будут. Или всё же нет? Как вообще она могла здесь оказаться?
– Эй, ты чего там застрял?
– Иду-иду.
Я бросил прощальный взгляд, убеждаясь, что мне не показалось. Да, сомнений быть не может – это именно та женщина-врач, которая сообщила мне о запрете галибата на Амтруно.
– В смысле нет названия у корабля? – одновременно спросили мы с капитаном.
– Его после прибытия сразу же списали, на нём не летал никто, – сказал Сэнду и зевнул. – Сам назови.
После этой реплики, адресованной Бубнову, чиновник удалился в свою каюту, коротать время за бутылкой медицинского спирта. Прошло около недели нашего пребывания в космосе, и Сэнду, кажется, привык к прыжкам. Хотя слово «привык», тут не уместно – лично я не смог этого сделать до сих пор. Скорее смирился.
– Выбираем название. Идеи по очереди.
В вопросах, требовавших какое-никакое творческое начало, Бубнов был либерален и прислушивался к чужому мнению. Он дал минуту подумать перед озвучиванием ответов.
– Паразит, – первым предложил Гнидой.
– Хм. Двадцатка?
– Ведро.
– Ясно. Ян?
– Санта-Мария.
– Слишком пафосно. – Бубнов имел представление о истории человечества и понял, что именно я имел в виду. – Пакс?
– Парящее облако.
– Ну хоть что-то. Ты?
– Печальная баллада, – с чувством ответил Доржи.
– Угу.
Капитан задумался.
– Ну, если не нравится, тогда «Одинокий позер», – добавил Доржи.
– Печальное облако, – вдруг проговорил капитан, смакуя каждый звук. – Да, так назову: «Печальное облако». Теперь вон с мостика.
Мы подлетали к планете под названием Мерифора. Здесь было необходимо забрать вторую часть груза, после чего можно сразу же покинуть это место. По крайней мере, нам так сказали. Уверен, что Бубнов попытается ещё и турбину починить – приземляться на двух как-то можно, а вот взлетать затруднительно. Так или иначе пройти должно всё намного быстрее, чем на Амтруно. И намного спокойнее.
Корабль телепортировался на максимально близкое расстояние к планете, после чего нам пришлось лететь на движках ещё несколько тысяч километров, что для масштабов космоса было практически рядом, за углом. Бубнов обговорил с Сэнду нюансы и удостоверился в том, что с кодами доступа, регистрационными номерами и прочими штуками, благодаря которым нас не примут ещё на подлёте, всё в порядке.
