У Зафара имелась машина – некрасивый бежевый пикап. В салоне места хватило только пятерым, поэтому мне и Циклопу пришлось сидеть сзади, в остывающем после жаркого вечера кузове и глотать пыль. Конечно, хотелось бы, чтобы на его месте была Гупта – единственная, с кем из этой команды я готов был обменяться хотя бы парой слов по своей воле. А вот человек, который на гражданке не снимает армейскую форму, был для меня неподходящим собеседником, в чём мне и пришлось убедиться.
– Давно Доржи знаешь?
Циклоп начал разговор первым, несмотря на то что трясущийся на кочках автомобиль к этому не располагал. На всеобщем он говорил с заметным акцентом.
– Да нет, не так уж.
Главным для меня было не давать конкретных ответов, но при этом добиться их от собеседника. Занятие, откровенно говоря, на любителя.
– Не, ну сколько?
– Уже и не вспомню.
Циклоп был определённо разочарован моим ответом, но не оставил своих попыток.
– Сига есть?
– Что?
– Сигарета есть?
– Не, нету.
– Не куришь?
– Не курю.
– Спортсмен?
Кто бы знал, сколько раз мне задавали этот вопрос. Наверно, с полсотни. Надоело. И вообще, это я тут должен задавать вопросы, а не этот кактус стриженый.
– Да нет, просто не приучен. А ты где служил?
Грудь Циклопа выпятилась, по лицу прошла лавина гордости, и я понял, что допустил ошибку, задав этот вопрос.
– В войсках противокосмической обороны! На самоходном орудии А-1700, стрелок. Я в учениях участвовал. Ты вообще знаешь, какого размера А-1700? – Не дождавшись ответа, он продолжил: – У неё колесо больше меня! Мы в казённике полгода пивас ныкали.
Весь оставшийся путь до места я был вынужден слушать о похождениях Циклопа в армии: про то, как он с сослуживцами нажрался, о том, как они ходили по публичным домам, воровали в соседней части колёса от командирской машины, вновь о пьянстве, потом опять про проституток. Перечень тем был крайне ограничен. Единственная информация, которая несла хоть какую-то ценность – это фамилия Циклопа. Звучала она как Басрар. Басрар был разочарован тем, что я вяло реагировал на рассказы о его похождениях.
– Чего молчишь? Умный сильно?
– Просто сдержанный.
– Дерзкий? – переспросил Циклоп.
– Сдержанный.
– Ну, дерзкий?
Я встретился с ним взглядом, после чего понял, что в лексиконе этого человека не было слова «сдержанный», поэтому он пытался заменить его самым ближайшим по звучанию термином. От дальнейшего общения с ним меня спасло то, что мы приехали куда нужно, и я мог выпрыгнуть из кузова и больше не общаться с этим человеком. Дурак дураком, если и засланец, то только от межпланетной коалиции быдла.
Мы остановились недалеко от базы банды Ангела, метрах в тридцати от воронки, проделанной радиоминой. В данный момент бывшая школа была отгорожена от окружающего мира десятками метров жёлтых лент и несколькими переносными заборчиками. Силовиков видно не было, но это не значило, что тут их нет.
Я с неким трепетом в душе оглядел останки вражеской базы. Стены испещрены дырками от пуль, окна выбиты, несколько проломов от взрывов, крыша осела. Взгляд зацепился за след крови, оставленный Ангелом в момент падения из окна. От воспоминания о её крике меня передёрнуло.
Вертухай сразу же организовал поиски люка, разделив временный штат по парам и послав их в разные стороны. Что ж, работу команды он организовать умел. Мне в пару достался Гравж. Общался он так же, как и выглядел – никак. Отмалчивался, хмыкал, отвечал односложно. Но при всём своём неуважении ко мне как к собеседнику я его мог понять, так как сам не люблю, когда ко мне пристают с расспросами. Такая схожесть в характерах, пусть и поверхностная, пробудила во мне подобие симпатии.
Двадцатиминутные поиски закончились успехом – было найдено аж два канализационных люка. Это ровно на один больше, чем требовалось. Окружив первый чугунный блин, мы попытались его поднять, но выковыривать канализационный люк из пазов голыми руками – идея, скажем честно, так себе. Циклоп попытался поддеть его своим выкидным ножом и у него даже получилось, вот только клинок у ножа отломился в первые десять секунд. Тем не менее образовался зазор, с помощью которого Вентиль и Циклоп смогли поднять и отодвинуть люк. В нос ударил характерный запах. Вертухай, дальше которого от места действий стоял только Зафар, отдал приказ, который мне совсем не понравился.
– Дятел, лезь в люк.
– А почему я-то?
– Я сказал лезь.
Я посмотрел в глаза Вертухая и не обнаружил там ничего, кроме желания подчеркнуть свой авторитет. Памятуя, что я здесь не для того, чтобы пререкаться с временным начальством, лезу вниз, натянув футболку на нос. На удивление внизу с вентиляцией было всё в порядке, и риск потерять сознание от скопившихся здесь газов, свалиться с лестницы и захлебнуться, был ниже ожидаемого. Но это не значит, что вони не было – от неё нос сворачивался в рогалик.
