Поздним летом 1970 года Амос Тверски по пути в Стэнфорд, где он планировал провести год, заехал в Юджин, чтобы навестить старого друга Пола Словика, с которым учился в Мичигане. Словик, бывший баскетболист колледжа, вспоминает, как они бросали мяч в корзину вместе с Амосом на своей подъездной дорожке. Амос не играл в баскетбольной команде колледжа и попадал в кольцо гораздо реже. Его бросок в прыжке больше напоминал гимнастику, чем игру. «Он бросал куда-то в сторону корзины», – вспоминает его сын Орен. И все же Амос как-то умудрился стать энтузиастом баскетбола.
«Некоторые люди любят ходить, когда они говорят. Амос любил бросать мяч, – говорит Словик, деликатно добавляя, что «он не походил на того, кто провел много времени под корзиной». Бросая мяч в корзину, Амос рассказал Словику, что они с Дэнни обдумывают некоторые идеи о внутренней работе человеческого разума, и выразил надежду на дальнейшее изучение того, как люди делают интуитивные суждения. «Он сказал, что они хотели бы найти место, где могли бы просто сидеть и разговаривать друг с другом целый день, не отвлекаясь на университет». У них были некоторые соображения, почему даже эксперты допускают серьезные систематические ошибки. И не только потому, что сегодня был «плохой» день. «Я поразился, насколько интересными были их идеи», – признал Словик.
Амос согласился провести 1970/71 учебный год в Стэнфордском университете и поэтому разлучился с Дэнни, который остался в Израиле. Они использовали этот год для сбора данных, целиком состоявших из ответов на придуманные ими любопытные вопросы. Эти вопросы были впервые представлены израильским старшеклассникам. Дэнни отправил около двадцати студентов Еврейского университета на такси рыскать по стране в поисках ни о чем не подозревающих израильских детей. («У нас в Иерусалиме кончились дети».) Студенты задавали подросткам, казалось бы, странные вопросы и для ответа на каждый давали несколько минут. «У нас был составной опросник, – говорил Дэнни, – потому что ни один ребенок не мог пройти его целиком».
То есть, если в гипотетическом городе 72 семьи с шестью детьми, родившимися в следующем порядке – девочка, мальчик, девочка, мальчик, мальчик, девочка, – сколько семей с шестью детьми, по вашему представлению, имеют порядок рождения – мальчик, девочка, мальчик, мальчик, мальчик, мальчик?
Кто знает, как израильские школьники расценивали странный вопрос, но пятнадцать сотен из них предоставили ответы. А у Амоса возникли другие, столь же странные вопросы к студентам университетов в Мичигане и Стэнфорде. Например:
Исследователи пытались определить, как люди оценивают – или скорее недооценивают – шансы в ситуации, когда вероятность сложно или невозможно узнать. На все вопросы существовали правильные и неправильные ответы. Ответы, которые были получены от исследуемых, сравнивали с правильным ответом, и ошибки изучались для создания моделей. «Что делают люди? – говорил Дэнни. – Что на самом деле происходит, когда люди оценивают вероятность? Это очень абстрактная концепция. Что-то ведь они должны делать».
Амос и Дэнни не сомневались, что многие люди сочтут вопросы, которые они выдумали, неправильными, – потому что вопросы, или их версии, и получились неправильными. Точнее, Дэнни сделал ошибки, заметил их и начал размышлять о том, почему он их сделал. А Амос настолько увлекся как ошибками Дэнни, так и его восприятием этих ошибок, что по крайней мере сделал вид, будто ему интересно сделать то же самое. «Мы обмозговали это, и в центре внимания оказалась наша интуиция, – сказал Дэнни. – Мы решили, что ошибки, которые мы не сделали сами, нам неинтересны».
Раз они оба совершили одни и те же ментальные ошибки или испытывали искушение их совершить, они предположили – как оказалось, верно, – что большинство других людей тоже их совершат. Вопросы для студентов в Израиле и США, на подготовку которых соавторы потратили год, были не столько экспериментами, сколько маленькими спектаклями. Вот, смотрите, что неопределенность человеческого разума творит на самом деле.
