Их первая работа, которую они задумали как шутку для научного мира, показала: люди, сталкиваясь с проблемой, которая имеет статистически правильный ответ, не думают как статистики. Даже статистики не думают как статистики. «Вера в закон малых чисел», очевидно, поставила следующий вопрос: если люди не используют статистические рассуждения, даже сталкиваясь с проблемой, которая может быть решена с помощью статистики, какие суждения они используют? Если во многих жизненных ситуациях, требующих оценки шансов, они не думают, как счетчик карт за столом в блэкджек, то как они думают?
Их следующая статья частично ответила на вопрос. Она называлась… Ну, у Амоса имелось собственное представление о заголовках. Он отказывался начинать работу над статьей до тех пор, пока не решал, как она будет называться. И все же заголовки их с Дэнни статей были малопонятны. Им следовало играть, по крайней мере вначале, по правилам научной среды, а в этой среде то, что было легко понимаемо, считалось нереспектабельным. Свою первую попытку описать, как люди формируют суждения, они назвали «Субъективная вероятность: суждение репрезентативности»[25].
Но
Соавторы предложили ответ: заменить законы случайности «правилами большого пальца»[26]. Эти правила Дэнни и Амос назвали «эвристиками». И первое эвристическое правило, которое они исследовали, друзья назвали «репрезентативностью».
Когда люди приходят к суждениям, утверждали они, они сравнивают все, что требует оценки, с некими моделями в своем сознании. Как сильно эти облака напоминают мою ментальную модель приближающегося шторма? Насколько эта язва напоминает мою ментальную модель рака? Соответствует ли Джереми Лин моей ментальной картине будущего игрока НБА? Совпадает ли этот воинственный немецкий политический лидер с моим представлением о человеке, способном устроить геноцид?
Мир – не только театр. Это еще и казино, а наша жизнь – нечто вроде азартной игры. И когда люди просчитывают шансы в любой жизненной ситуации, они часто выносят суждения о сходстве или (странное новое слово!) репрезентативности. У вас есть набор понятий генеральной совокупности: штормовые тучи, язва желудка, диктатор, игрок НБА… И вы сравниваете конкретные случаи с этими понятиями.
Амос и Дэнни оставили без внимания вопрос о том, как именно люди формируют ментальные модели и как они выносят суждения о сходстве. Они сказали: давайте сосредоточимся на случаях, когда ментальные модели достаточно очевидны. Чем больше баскетболист напоминает ваш мысленный образ игрока НБА, тем вероятнее вы будете думать, что он и есть игрок НБА.
Соавторы подозревали, что люди, вынося суждения, не просто случайно ошибались, а систематически что-то делали неверно. Странные вопросы, которые Амос и Дэнни задавали израильским и американским студентам, были разработаны так, чтобы выделить модель человеческой ошибки. Проблема непростая. Правило большого пальца, которое они назвали репрезентативностью, не всегда ошибочно. Если подход сознания к неопределенности порой и вводил людей в заблуждение, то потому, что часто он был очень полезен. В большинстве случаев человек, который мог бы стать хорошим игроком НБА, довольно хорошо совпадал с ментальной моделью «хороший игрок НБА». И все же иногда не совпадал, что приводило людей к систематическим ошибкам и давало возможность рассмотреть природу этих правил.
Например, в семьях с шестью детьми порядок рождения М Д М М М М был примерно столь же вероятным, как Д М Д М М Д, но израильским детям, как и почти всем людям на планете, казалось, что Д М Д М М Д – более вероятная последовательность. Почему? «Последовательность с пятью мальчиками и одной девочкой не отражает соотношения мальчиков и девочек в совокупности», – объясняли они. Она менее репрезентативна.
Более того, если вы просили тех же израильских детей выбрать более вероятный порядок рождения в семье с шестью детьми: М М М Д Д Д или Д М М Д М Д, они в подавляющем большинстве случаев выбирали последний вариант. Но оба порядка рождения равновероятны. Так почему же люди почти повсеместно верят, что первый вариант намного более вероятен, чем второй?
