Потому что, ответили Дэнни и Амос, люди воспринимают порядок рождения как случайный процесс и вторая последовательность выглядит более «случайной», чем первая.
Естественный следующий вопрос: в каких случаях наше правило большого пальца к оценке вероятности приводит к серьезным просчетам? Один из ответов таков: когда людей просят оценить что-либо со случайной компонентой. Недостаточно, чтобы оцениваемое неопределенное событие напоминало генеральную совокупность, писали Дэнни и Амос. «Событие также должно отражать свойства неопределенного процесса, по которому он был создан». То есть, если процесс носит случайный характер, его результаты должны казаться случайными.
Они не объясняли, как изначально образовалась ментальная модель народной «случайности». Они говорили: давайте рассматривать суждения, которые включают случайность, потому что мы, психологи, почти единодушно сходимся на ее ментальной модели в человеческом сознании.
Лондонцы во время Второй мировой войны считали, что немецкие бомбы кем-то направлялись, потому что некоторые части города бомбили неоднократно, в то время как другие вообще не пострадали. (Позже статистики доказали, что распределение было именно таким, какого стоит ожидать от случайных бомбежек.) Люди находят удивительным совпадение, когда два ученика в одном классе родились в один день, хотя вероятность того, что в группе из двадцати трех человек два ее члена рождены в тот же день, не так уж мала. Наш стереотип «случайности» отличается от истинной случайности. Стереотипу случайности не хватает знания закономерностей, которые происходят в истинно случайных последовательностях.
Если вы произвольно раздадите двадцать шариков пяти мальчикам, они скорее получат по четыре шарика (колонка II), чем комбинацию в колонке I. Но американские студенты настаивали, что неравное распределение в колонке I более вероятно, чем равное в колонке II. Потому что колонка II выглядит чересчур правильной для результата случайного процесса.
В статье Дэнни и Амос ставят вопрос: если наши умы могут быть введены в заблуждение ложным стереотипом о случайности, которая вполне поддается измерениям, как сильно они могут быть введены в заблуждение другими, более неопределенными стереотипами?
Участники эксперимента чаще всего выбирали вероятности: в первом случае – 8:1 и во втором – 2,5:1. Правильные вероятности были 16:1 – в первом случае и 29:1 – во втором. Выборка из шести человек давала намного больше информации, чем из одного. В то же время люди неправильно полагали, что один человек ростом 179 сантиметров окажется мужчиной с большей вероятностью, чем шесть человек более низкого роста.
Люди не просто просчитались в расчетах реальных шансов ситуации, они относились к менее вероятным предложениям так, словно они были более вероятными. И причина этого в том, по предположению Амоса и Дэнни, что они видели метр восемьдесят и думали: вот типичный мужчина! Стереотип закрыл от них вероятность того, что это могла быть высокая женщина.
