Если вы думали, что K, скажем, в два раза чаще является первой буквой английских слов, чем третьей, вы выбирали первую позицию и писали свою оценку как 2:1. В общем, именно так и поступал обычный человек.
Дэнни и Амос повторили опыт с другими буквами: R, L, N, и V. Все эти буквы чаще являлись третьими буквами в английских словах, чем первыми – в соотношении два к одному. И снова человеческие суждения были систематически ошибочными. И эти ошибки, по предположению Дэнни и Амоса, возникали из-за искажений памяти. Просто слова, которые начинаются на K, вспомнить легче, чем те, где К – на третьем месте.
Чем легче люди могут вызвать некий сценарий из памяти, тем скорее они сочтут его наиболее вероятным. Любой факт или случай, который был особенно ярким, или недавним, или всеобщим, или таким, что полностью захватил внимание человека, вспоминался с особой легкостью и потому оказывал преобладающее влияние на суждение. Дэнни и Амос заметили, как странно и зачастую неверно их собственные умы пересчитывали шансы в свете некоторых недавних или особо памятных впечатлений.
Например, миновав жуткую аварию на шоссе, они снизили скорость: их ощущение вероятности попасть в аварию изменилось. Посмотрев фильм, который драматизирует атомную войну, они стали больше беспокоиться о ядерной катастрофе. Человеческие суждения оказались весьма изменчивыми. Мнение о вероятности того или иного события может быть изменено за два часа в кинотеатре – что многое говорит о надежности механизма, который оценивает эту вероятность.
Авторы продолжили описывать девять других, не менее странных мини-экспериментов, демонстрирующих, какие уловки память может сыграть с человеком при вынесении суждения. Дэнни они напоминали оптические иллюзии гештальт-психологов, которые он любил в молодости. Уловки разума впечатляли его и Амоса сильнее, чем зрительные уловки, но эффект был схож, а материал для них оказался даже более обильным.
Студентам зачитывали списки людей. Тридцать девять имен, по две секунды на имя. Все имена легко распознавались как мужские или женские. Были очень известные имена – Элизабет Тейлор, Ричард Никсон и менее известные – Лана Тернер, Уильям Фулбрайт. Один список состоял из девятнадцати мужских имен и двадцати женских, другой – из двадцати женских и девятнадцати мужских. В первом списке, с преобладанием женских имен, было больше имен знаменитых мужчин, и наоборот. Ничего не подозревающим студентам, выслушав список, предстояло оценить, в каком списке больше женщин, а в каком – мужчин.
Ответы студенты давали почти всегда неверные: если в списке было больше мужских имен, но имена женщин были известны, они считали, что список содержит больше женских имен, и наоборот. «Каждая из задач имела объективно правильный ответ, – писали Амос и Дэнни после своих странных мини-экспериментов. – Все было не так, как во многих жизненных ситуациях, когда требуется оценка вероятностей. Каждая экономическая рецессия, каждый успех медицинской процедуры, каждый развод, по сути, уникальны, и их вероятность не оценить простым перебором примеров. Тем не менее к оценке может быть применена эвристическая доступность. Например, оценивая вероятность того, что будет разведена некая конкретная пара, вы невольно вспоминаете другие подобные пары. И чем больше вы знаете разведенных пар, тем выше вам покажется вероятность развода данной конкретной пары».
