Суть не в том, что люди глупы. Правило, которое они используют для оценки вероятности (чем проще мне это извлечь из памяти, тем более оно вероятно), часто работало хорошо. Но если речь идет о ситуациях, когда память не дает подсказок, а отвлекающие аргументы легко приходят на ум, люди совершают ошибки. «Следовательно, – писали Амос и Дэнни, – использование эвристической доступности приводит к систематическим предубеждениям». Суждение человека искажалось… запоминаемым.
Определив, по их мнению, два механизма, с помощью которых сознание преодолевает сомнения, авторы, естественно, спросили себя: а есть ли иные механизмы? И прежде чем покинуть Юджин, набросали заметки о других возможностях. Одну из них назвали «эвристикой обусловленности». Оценивая степень неопределенности, люди, как заметили Амос и Дэнни, делали «негласные предположения».
«При оценке прибыли данной компании, например, люди склонны предполагать сохранение обычных условий деятельности, – говорится в заметках авторов. – Они не учитывают возможность, что условия могут резко измениться из-за войны, саботажа, депрессии или действий конкурентов». Здесь, очевидно, крылся еще один источник ошибок: люди не только не знают того, чего не знают, они не удосуживаются учитывать фактор своего незнания.
Другую возможную эвристику авторы назвали «привязка и корректировка». Сначала они инсценировали ее последствия, давая студентам пять секунд, чтобы угадать ответ на вопрос по математике.
Первую группу попросили провести умножение:
8 × 7 × 6 × 5 × 4 × 3 × 2 × 1
Вторую – решить:
1 × 2 × 3 × 4 × 5 × 6 × 7 × 8
На самом деле пяти секунд недостаточно, чтобы действительно произвести расчеты; студентам предстояло угадывать. Ответы двух групп должны были быть хотя бы приблизительно одинаковы – увы, даже приблизительно они не были одинаковыми. Средний ответ в первой группе был 2250. Во второй – 512. (Правильный ответ: 40 320.) Причина, по которой первая группа давала большее значение для последовательности, состояла в том, что вначале у них шло 8, в то время как во второй группе – 1.
Использовать этот странный трюк мозга было довольно легко. Люди часто привязываются к информации, которая не имеет никакого отношения к решаемой проблеме. Например, Дэнни и Амос предлагали участникам эксперимента крутануть колесо удачи с прорезями на нем, пронумерованными от 0 до 100. А потом просили оценить примерный процент африканских стран в Организации Объединенных Наций. Испытуемые, которым выпали более высокие числа на колесе, как правило, предполагали, что в Организации Объединенных Наций состоит более высокий процент африканских стран, чем те, кто получил более низкие цифры.
Что происходит? Еще одна эвристика, такая же, как репрезентативность и доступность? Или всего лишь ярлык, который люди используют, по сути, чтобы почувствовать удовлетворение, когда не смогли предугадать верный ответ? Амос думал так. Дэнни так не думал. Друзья не пришли к достаточному согласию, чтобы написать статью на эту тему, зато они вставили описание в краткий отчет о своей работе. «Результат был впечатляющим, – сказал Дэнни. – Однако в итоге у нас сложилось слишком смутное представление о том, что из себя представляет эта эвристика».
«Как описать концептуальный туман? – говорил Дэнни позднее. – У нас не было интеллектуальных инструментов, чтобы понять, что мы искали». Они исследуют предубеждения или эвристику? Ошибки или механизмы, которые производят ошибки? Ошибки позволяли предложить хотя бы частичное описание механизма; предубеждения были следами эвристики.
Предубеждения тоже скоро получат свои названия, такие как «эффект новизны» и «эффект яркости». Но в охоте на ошибки, которые они сами допустили, а потом отследили источник их происхождения в человеческом разуме, психологи наткнулись и на ошибки без видимых следов.
Дэнни и Амос никогда не пытались объяснить, как ум формирует модели, лежащие в основе эвристики репрезентативности, они оставили нерешенным и вопрос о том, почему человеческая память работает так, что эвристика доступности получает достаточную силу, чтобы ввести нас в заблуждение. Друзья полностью сфокусировались на различных уловках, которые они могли сыграть с человеком. По их предположению, чем более реалистичные ситуации предстояло оценить человеку, тем более коварную роль играла доступность.
Во многих сложных жизненных проблемах – решая, может ли Египет вторгнуться в Израиль, может ли муж оставить семью ради другой женщины, – люди строили сценарии. Истории, которые мы придумываем, коренятся в нашей памяти, эффективно заменяя вероятностные суждения. «Производство убедительных сценариев, вероятно, ограничит мышление, – писали Дэнни и Амос. – Есть много доказательств, показывающих, что, если однажды неопределенная ситуация была истолкована определенным образом, довольно сложно потом увидеть ее по-другому».
