– Ну да, предложил. – Он недоуменно поднял брови. – Неужели все дело в этом? Ви, милая, это была моя идея. Когда ты спросила у меня, собираюсь ли я выйти на сцену… я тогда еще плохо представлял, чего хочу. И решил, что откровенный, исчерпывающий разговор сможет помочь. А Том – хороший парень, и поскольку все это потом так или иначе выльется в книгу, я решил дать ему возможность записать беседу. Насколько сильно кровоточит моя рана. Может, кому-то это поможет пережить нечто подобное.
Поможет кому-то пережить… Вайолет иногда казалось, что ее родители гораздо больше думают о других, чем о самих себе. Но они были такими, какие есть, и тем сильнее она любила их за это.
– Считаешь, это была правильная мысль? – спросила она. – Все журналисты жаждут получить такое интервью, но ты не знаешь, что Том сделает с ним теперь, когда он… – Она всхлипнула, не договорив слово «ушел».
Рик обнял ее, и она уткнулась лицом ему в плечо.
– Может быть, позвать маму? Или сестер?
Вайолет потрясла головой.
– Нет, дай мне только минутку. – Минутку, чтобы облегчить боль. Чтобы проститься с надеждами на то, что ее будущее будет иным, чем прошлое, которыми она жила последние недели.
Но дядя Джез, наверное, тоже надеялся на это, и вот чем все для него кончилось!
Эта мысль вызвала новый поток слез, и Вайолет уже не пыталась с ними бороться. Она за последнее время чувствовала себя сильно повзрослевшей, но все же маленькой девочке, которая жила в ней по-прежнему, требовалось выплакаться иногда на плече отца.
Но постепенно всхлипывания стали реже, а слезы иссякли – она знала, что папа ждет от нее разъяснений.
– Так ты выгнала его, – сказал Рик. Он не спрашивал и не осуждал, только подтвердил факт, показывая, что внимательно слушает ее, если она пожелает объясниться.
– Я кое-что о нем узнала, – выговорила Вайолет, колеблясь, рассказать ли ему все или лишь частично. Но ведь это ее любящий папа, который всегда понимал ее, значит, поймет и сейчас, разве нет? Он всегда хотел видеть свою маленькую девочку счастливой и защищенной. – Я знаю, ты решил, что он заслуживает доверия. Поэтому выбрал именно его написать о тебе книгу. Но, папа, как-то он написал такую вещь… которая погубила жизнь одной девушки – так же, как Ник погубил мою.
Рик, продолжавший ласково обнимать ее, замер:
– Ты уверена?
– Абсолютно. Он сам это признал. – До некоторой степени. – Он правда утверждал, что тогда все было иначе, но что он мог еще сказать?
Рик понимающе вздохнул.
– Тогда мне, конечно, понятен твой поступок. Только, Вайолет, позволь напомнить тебе нечто очень важное, можно? – Он отодвинулся, чтобы заглянуть ей в глаза, и она кивнула. – Твоя жизнь не была погублена. Помни об этом.
Стыд захлестнул ее – она жалуется по поводу своей «погубленной жизни», а вот дяде Джезу жизнь уже ничто не вернет. Если бы только она могла ее вернуть, то с радостью согласилась бы, чтобы ее имя опять трепали и позорили и в Интернете, и на страницах газет.
– Я знаю. По сравнению с дядей Джезом…
– Я не то имел в виду. – Рик резко тряхнул головой. – Подумай, Вайолет. У тебя по-прежнему есть дом, семья. У тебя отняли уверенность в себе, вот этого я им простить не могу. Но ты по-прежнему та, кто ты есть. Ты моя дочь. И тебя любят.
В груди Вайолет разлилось тепло.
– Я знаю. И мне очень повезло, что у меня есть все вы. Но тогда у меня возникло чувство… что из меня сделали кого-то другого. И отняли у меня настоящую меня.
– Они бы это не сумели. – Рик пальцем постучал ей по лбу. – Вот она – все еще тут. И мне казалось, что Том помогал тебе вспомнить, кто ты есть.
– Мне тоже так казалось. – Пока она не узнала всю правду о нем.
Они помолчали, и когда Вайолет подняла глаза, то увидела на папином лице глубокую задумчивость. Маму такое его выражение всегда заставляло нервничать.
– Как ты узнала об этом? О той статье, которую он написал?
Вайолет поморщилась.
– Мне позвонил Ник. И посоветовал почитать его ранние публикации.
– Ник? – Брови Рика взмыли вверх. – Тот самый Ник? И ты его послушалась?
– Я оборвала разговор. Но мне… стало любопытно.
– Как всегда. – Рик вздохнул. – Но ты говорила об этом с Томом, перед тем, как выставить его за дверь?
– Немного. Он, кажется, хотел рассказать подробности, – призналась она.
– Может, стоило его выслушать? – Рик выставил перед собой ладони, предупреждая возражения. – Я его не защищаю – право решать за тобой. Если ты утверждаешь, что он не заслуживает доверия, то я отменю нашу договоренность насчет книги. Он сможет опубликовать только несколько интервью, но там даже на новеллу материала не хватит. Только, Ви, если он что-то для тебя значит – а мне кажется, что да, – тогда тебе надо позволить ему высказаться. Не составляй мнение о нем на основании чужих слов.
Она кивнула, и Рик поцеловал ее в макушку, встал и направился к двери.
– Ты же послушаешь своего старого папашу, да? Он ведь уже давно живет на свете и иногда – только иногда – знает, о чем говорит.
– Хорошо, – пообещала Вайолет. Но все же ее не оставляли опасения, что папа на этот раз ошибается.
– Ты уже видела это?
