– Вайолет, нет! Ты неправа. – Конечно она неправа – он ничего не планировал заранее. А уж тем более то, что полюбит ее. – Я говорил тебе, что я не из их числа. – Ей надо просто успокоиться. Она расстроена, и это вполне объяснимо. Но стоит ей успокоиться, и она переменит свое мнение и увидит правду. Вот и все. Надо только проявить терпение и не терять спокойствия, и все будет прекрасно. – Это твой отец пригласил меня приехать сюда, ты же знаешь. А сегодня он захотел дать интервью. – Он шагнул к ней, протянул руки, но она отпрянула назад. – Я знаю о твоем тяжелом опыте, и оттого ты немного слишком впечатлительна…
– Впечатлительна?
Том сморщился.
– Я неудачно выразился. Я хотел сказать, что понимаю, почему тебя пугают некоторые вещи. Но тебе нечего бояться. Я совсем не то, что твой бывший, я из хороших парней…
– Неужели? – Ее лицо окаменело. – Ты то же самое говорил и Кристи Каллаган?
Его легкие вдруг сдавило так, что пришлось ловить ртом воздух, чтобы ответить ей. Стоило ему услышать это имя, и на его плечи навалился неподъемной тяжестью груз давней вины. Он в этот миг очень хорошо понял, что чувствует сейчас Рик, – но Тому было во много раз хуже, ведь Рик не сделал ничего плохого. Тогда как сам он прекрасно сознавал тогда, что именно делает, и тем не менее сделал это.
Бог мой, а ведь Вайолет права. Он ничем не лучше ее бывшего, он только лучше маскируется.
– Откуда ты… Впрочем, не важно. – Сейчас это действительно было неважно. Она знала, вот что имело значение. – Я могу объяснить. Ты выслушаешь меня?
Вайолет рассмеялась резко и неприязненно.
– Выслушать тебя? Том, я в этом не нуждаюсь. Я прекрасно знаю, что ты скажешь. Что она понимала, что делала. Она была знаменитость и знала подоплеку популярности и все сопряженные с этим риски. Что тогда все было иначе, и она ничего для тебя не значила. Что со мной… у нас все по-другому. При большом желании ты можешь разыграть и любовную карту. Что любовь ко мне изменила тебя, и, полюбив меня, ты больше никогда теперь не сможешь сделать что-то подобное.
Ее полные горечи и сарказма слова резали словно ножом. Но главное – она была абсолютно права. Он сказал бы ей все, что угодно, лишь бы вернуть ее, но она не поверит, что это только из-за любви к ней.
Больше она не поверит ни единому его слову.
Но все равно он попытался.
– Это было моей ошибкой. Я тогда только начал работать, и та газета… Не я делал снимки, поверь хотя бы в это. Я никогда бы не стал.
– Нет, ты всего лишь отдал их в газеты и на телевидение. – Она сжала губы. – Именно потому ты поссорился с матерью, ведь так? Она не простила тебе этого!
– Да. Правда. Но… все было не так, как ты думаешь. – Нужно найти способ убедить ее. Она едва ли теперь поверит ему, а шанс, что она сможет его полюбить, и вовсе упал до нуля. Том полагал, что у него сколько угодно времени, но теперь должен убедить ее хотя бы в том, что он не самый последний подонок на земле.
Но это, если принять во внимание некоторые из его былых поступков, представлялось делом очень нелегким.
– Неужели, Том? Ты пытаешься объяснить мне, как это бывает? – Она насмешливо усмехнулась. – Представь себе, что я это знаю. Испытала на себе.
Нет, он не позволит ей считать себя таким же, как этот Ник. Том совершил ошибку, но это вышло не намеренно. Он не собирался умышленно губить эту девушку. Вайолет должна это знать.
– Все не так, Вайолет, ты должна меня выслушать!
– Нет, больше я ничего не должна. Я тебя уже достаточно слушала, с самого первого дня. Следовало быть умнее. Я знала, кто ты такой, и знала, чем все кончится. Надо было держаться от тебя подальше. – Она грустно покачала головой. – Ты сам сказал это в первый же день – я для тебя была всего лишь Близняшка с секс-видео. Почему было меня не использовать, чтобы получить то, что ты хотел, – ведь я никто и ничего не значу. Я просто непристойное видео в Интернете, бесплатное развлечение для любителей дешевых комедий… даже столько лет спустя.
Как может она думать такое? После всего, что было между ними, после того как это было?
– Знаешь, что хуже всего? – спросила она. – Я ведь действительно тебе поверила. После всех этих разговоров, что я не верю никому, кроме своих самых близких… я разоткровенничалась с тобой. Потому что ты показался мне добрым. – И она засмеялась тихо и горестно. – Видно я совсем лишилась рассудка. А ты, наверное, очень гордился собой.
Он вскипел от гнева, и из его губ вырвались резкие слова, прежде чем он успел их взвесить.
