– И ты еще говоришь о доверии? Да если бы ты мне верила хотя бы на йоту, ты сейчас дала бы мне объясниться. И не стала бы впопыхах делать наихудшие выводы при первой же неприятности. – Вайолет даже отшатнулась назад – с такой горячностью он произнес это, и Том подумал, что, наверное, должен сразу же раскаяться, но он не находил в себе раскаяния. – Как вообще тебе стала известна эта история? Ты сама искала что-то, что могло встать между нами? Или кто-то просветил тебя насчет моего прошлого? – Она слегка покраснела, и он понял, что попал в точку. – Кто же это? Роза? Какой-нибудь журналист? – Тут до него дошла очевидная правда, и он едва не расхохотался. – Это был он, ну конечно! После всего, что он тебе сделал, ты все-таки веришь ему больше, чем мне.
– Я верю фактам, – выпалила Вайолет. – Не важно, как я узнала, – во всяком случае, не от тебя. Если ты хотел, чтобы я тебе доверяла, ты сам должен был мне рассказать.
– Как я мог такое рассказать? – спросил Том. – Вайолет, ты столько времени здесь пряталась, так боялась услышать, что говорят люди, и уже забыла, что такое доверие. Ты не стала бы со мной разговаривать. Я безумно влюбился в тебя и боялся сказать лишнее слово, чтобы не напугать тебя. Боялся, что ты сделаешь вот такие же выводы, как сегодня.
– Правильные выводы! – воскликнула Вайолет, не обращая внимание на остальные его слова.
– Нет. – Его гнев внезапно испарился так же быстро, как нахлынул. Он теперь ощущал только тоскливую безнадежность. – Ты ошибаешься во мне.
Десять лет назад я совершил ошибку. Но после приезда сюда я ошибся только в том, что поверил, будто ты можешь расстаться со своими ошибками, со своим прошлым. И построить будущее со мной.
Вайолет смотрела на него широко раскрытыми глазами. И на какой то миг он поверил, что она вот сейчас выслушает ту историю в его изложении. Но она протянула вперед руку с мобильным и снова пустила запись.
«Вы полагаете, что симптомы были? Которые вы проглядели?».
Его собственный голос, тянущий из Рика подробности, побуждающий его признать свою вину. Лицо Вайолет стало каменным. В кабинете раздался тяжелый вздох Рика.
«Возможно. Но возможно и нет. Когда человек попадает в зависимость… иногда он постепенно движется к срыву, но часто срыв происходит в одно мгновение. Миг – и вы от выздоровления снова возвращаетесь к зависимости. Это очень тонкая грань… и Джез иногда любил балансировать на ней. Сам искушал себя».
Она остановила запись и бросила телефон на стол с таким видом, словно он источал яд.
– Я замечаю симптомы, – раздельно отчеканила она. – И я не люблю балансировать на грани. Я хочу, чтобы ты уехал. Сегодня же.
– Но твой отец… – Том не мог уехать. Он не думал сейчас о своей книге, которой не суждено быть написанной – он понимал, что если сейчас уйдет, то их разрыв будет окончательный.
– Папа все поймет, когда я объясню, что именно ты сделал. – Ее глаза были холодными как лед, руки она скрестила на груди, словно закрывалась от него щитом. – Ты всего лишь журналист, а я родная дочь. Как ты думаешь, кого из нас папа послушает?
Том и так это знал. И он понял, что потерпел поражение. Он еле заметно кивнул и взял свой телефон со стола.
– Я сейчас же соберу вещи, и через час меня уже здесь не будет. – Он рискнул надеяться, что нашел здесь что-то большее, чем материл для книги. Пора признать, что он проиграл.
– До свидания, Вайолет.
Том ушел, а Вайолет все продолжала стоять посередине кабинета. Ее била дрожь. Надо было двигаться, пойти поговорить с Розой, объяснить свой поступок папе. Но разве это было возможно, если она чувствовала себя так, словно у нее вырвали сердце.
С того момента, как она увидела ту статью, подписанную его фамилией, она уже знала, чем все закончится. Знала, что будет стоять вот так – одна. Когда она увидела, что Том злоупотребил доверием ее отца и решил использовать его горе для своей статьи, это только упростило ей дело.
Она приняла верное решение! Она разорвала с ним прежде, чем он успел разорвать в клочки ее жизнь.
Но почему тогда она чувствует себя побежденной?
– Вайолет, милая? – Она и не услышала, как папа вернулся в комнату. – А где Том? Мама говорит, что видела, как он только что вышел из дома с чемоданом.
– Я сказала, чтобы он уехал, – выговорила она едва слышно. Что скажет отец? Ведь он действительно сам пригласил Тома. Том был его гостем, его биографом, и она не имела никакого права прогонять его.
Но как еще она могла поступить?
Внимательно взглянув на дочь, Рик обнял ее за плечи и увел от кресел, где он сидел с Томом, когда Вайолет вошла в кабинет, к дивану. Теперь казалось, что это было целую вечность назад. Время как-то сместилось в ее восприятии.
– Детка, что случилось? – спросил он, усаживаясь рядом. – Расскажи своему старому папе.
Вайолет сдвинула брови, пытаясь найти правильные слова. В конце концов она проговорила:
– Ты и правда, сам предложил дать ему сегодня интервью о Джезе?
