В тот момент Никита приоткрыл глаза мне, влюбленному до беспамятства человеку; но я и не знал, что мне с собой поделать. Неля полностью занимала мою голову. Я просыпался с мыслями о ней и потом так же засыпал. Я мог сидеть, ничего не делать, а затем мне резко мухой в голову залетало какое-нибудь мальчишеское видение. Обычно такие сюжеты приходили на каких-нибудь скучных уроках. Они глупые в некоторой степени, но отважные, героические. Допустим, я представлял, будто бы сижу снова с Нелей в столовой на том же самом месте. Мы разговариваем, смеемся… И вдруг к нам подходит Егор и его свора. Они начинают спорить со мной, дерзить, говорить, что я должен ответить за свой недавний поступок. Вместе с этим они поганят и Нелю. Я не сдерживаюсь, встаю, отталкивая зеленый пластмассовый стул в сторону – и в этот же момент на меня кидается Егор. Его прихвостни подключатся. Они бьют толпой, забивают… и забивают. Я уже лежу на мозаичном холодном полу, плююсь кровью, ползу… И тут они начинают подходить к Неле и говорить что-то ей. Тогда я собираю все свои силы, встаю в ярости, весь окровавленный, беру граненый стакан с ближайшего стола и со всего размаху бью им по голове одного из прихвостней. Стакан разлетается, а на голове прихвостня проявляется алое пятнышко. Он падает. Я раскидываю остальную свору, а затем подхожу к Егору со словами: «Не тронь ее!». Тот скалится от ненависти, как злодей из дешевого фильма. Он нападает на меня, мы начинаем биться. В наших пируэтах, тоже в своем роде в танцах, мы превращаем лица друг друга в кровавое месиво. Летят столы, стулья. И в конце Егор сдается, падает. Я радуюсь, что сумел победить, но рассудок мой уже затмевается. Я из последних сил подхожу к Неле, а затем падаю. Она ловит меня, кричит вся. Я лежу на ее коленях. Неля гладит мне голову, говорит, что все будет хорошо… и я засыпаю с умиротворенным лицом.
Небезразлична.
Прошла очередная неделя. Прошел и апрель. Я старался больше общаться с Саввой и Никитой, но все равно от меня веяло отстраненностью и незаинтересованностью. Дружба наша и впрямь потеряла какую-то деталь. Я откровенно скучал от всего. И скука эта продолжалась до той минуты, пока я не переваливал порог актового зала, где все ненадолго становилось иным. Другие диалоги охватывали меня, другие проблемы. Репетиции стали моей отдушиной, хоть они и отнимали много сил. Мы приятно проводили время с Нелей и Марго. У нас, к слову, даже образовалось множество «своих» шуток.
Зато вечерами я очень много переживал. Думал о Неле, о любви к ней, о том, что подвожу Савву и Никиту, о своем змеином классе… Обо всем думал! И в такую тоску это вгоняло! Жизнь казалась слишком непонятной и сложной, а я просто плыл по течению, не зная, что и делать.
В один из тех дней между мной и Нелей прошел, как я считаю, очень важный диалог. После уроков я собирался сразу же слинять со школы, но понял, что забыл куртку в родном кабинете. С раздевалки на первом этаже я поднялся на третий, дошел до класса №313 и осторожно потянул за ручку двери, боясь застать кого-нибудь внутри… И в проеме я случайно увидел Нелю. Одну. Со скрещенными ногами она сидела на подоконнике. Окно возле было распахнуто и прямо на одиннадцатиклассницу дул прохладный ветер. Неля сидела с отчужденным, безотрадным лицом. Казалось, она была близка к тому, чтобы заплакать.
Я осторожно, с особой тактичностью вошел в кабинет и шепотом проговорил:
– Нель, ты чего?
Она испугалась от внезапного голоса и, подпрыгнув, резко встала с подоконника.
– Ничего. – ответила Неля, признав меня.
– Ты заболеешь, закрой окно. – сказал я, подходя к ней, – Ты чего одна сидишь здесь? – я положил руку ей на плечо, но тут же убрал и резким движением закрыл окно.
– Я Инессу Михайловну жду. У меня допы. – она говорила тихо, никакой энергии в ее голосе не присутствовало.
– А чего грустная такая? – кажется, сказав это, у меня у самого на лице отобразилась грусть.
– Я не грустная. – глаза ее захлопали.
– А какая?
– Обычная.
Я весь был на взводе, встревоженный ходил из стороны в сторону, считай кружился возле Нели.
– Постой и сядь, давай поговорим. – я указал рукой на подоконник.
– Зачем…
– Давай, – просящими глазами я посмотрел на нее.Она села и возле нее сел я.
– Нель, я с самого начала это заметил… И давно у меня было желание поговорить…Что-то происходит. Ты всегда хочешь казаться жизнерадостной, делаешь вид, что счастлива, светишься вся в компании, но все равно проскакивают моменты, когда твоя маска на мгновения падает и ты становишься какой-то отчужденной. Тебя что-то гложет. Это твои глаза выдают.
– Все хорошо, Данил, правда! – она как-то нелепо засмеялась; но по-видимому сразу же осознала свою нелепость, и улыбка ее медленно сползла.
Она попыталась встать. Я заметил этого и среагировал быстрее, легонько ухватив ее за плечи и сказав шепотом: «Не надо, присядь лучше, пожалуйста».
