– Нель, я вижу, что есть «что-то». И что ты это утаиваешь в себе, скрывая куда-то вглубь, но это «что-то» время от времени вырывается и охватывает твое сознание. Тебе бесполезно возражать. Я понимаю, я почти незнакомый для тебя человек, всего лишь партнер в вальсе, мальчик с десятого «А», но… просто поверь, что я хочу помочь, что ты… это будет наивно, но ты можешь мне все рассказать. Кто знает, может никто больше и не заметит, что тебя что-то гложет, или нарочно не захочет замечать. А я… а я хочу, чтобы ты была счастлива.
– Данил… Я правда выгляжу отчужденной? – спустя секунд сорок молчания спросила Неля.
– Порой да. – я посмотрел в ее замешкавшиеся глаза.
– Понимаешь, жизнь такая неопределенная штука. Я боюсь того, что грядет, боюсь будущего. Скоро моя жизнь кардинально поменяется. Не будет больше школы, Марго, других одноклассников. Все станет лишь отрывком чего-то прошлого, пережитым этапом, сном. И я не могу поверить, что все кончается. Не могу принять, что каждый из моего класса пойдет своей дорогой. Каждого раскидает в разные уголки. Кто-то обретет счастье, проживет счастливую жизнь, кто-то сопьется, кто-то застрелится. Все мы будем иметь разное социальное положение. Ах, мы никогда не будем больше вместе гулять, веселиться, шутить! Все, Данил, всего этого не будет. Ты можешь это представить? А я ведь еще при этом с класса седьмого поставила себе цель переехать в город побольше нашего. Как ты прямо… Мне очень страшно, но я уже не смогу уйти от своей цели. Я перееду. Но для того, чтобы все получилось мне надобно хорошо сдать экзамены. А ты… ты ведь не знаешь, я литературу с общагой выбрала. Можешь сказать, что я странная, никто толком не сдает литературу, но я люблю этот предмет, учу его. Но все равно так боюсь, что все завалю и ничего у меня не получится. Я иногда себя чувствую мозговитой, а иногда… такой глупой! Данил, они все давят, давят и давят! «Ты сдашь, ты умничка, поступишь на бюджет» … а я не знаю, поступлю ли я на этот бюджет… И вообще, ничего не знаю! Я – выжитый лимон, я морально устала. Ты как-то однажды сказал, что особо не заглядываешь в будущее после школы; так я так тебе завидовала в тот момент! Казалось, что ты свободен. Что ты по-настоящему управляешь своей жизнью; а я так, пристраиваюсь, пытаясь попасть под нужные обстоятельства. – начала она быстро, но к окончанию голос ее стал томным, а глаза заблестели.
– Меня в детстве очень часто сбагривали к бабушке. – начал я, – Родители постоянно работали. Ну, типичная ситуация. Так вот. Квартира бабушки находилась в желтом старом двухэтажном здании. Как они называются…
– В сталинке? – вмешалась Неля.
– Да, вроде так эти дома назывались.
– Я помню: каждый раз, когда начинался дождь, квартира наполнялась каким-то запахом сырости. – продолжил я, – Мне часто было нечего делать. А у бабушки в одной комнате стоял огромный книжный стеллаж во всю стену; самые разные книги лежали на полках. И вот, от скуки, я как-то начал пролистывать эти книги. Я помню это. Но громоздкие романы в восторг меня не приводили, наоборот, вдалбливали только большую скуку. И как-то среди книг со сплошными текстами я нашел сборник стихотворений; а затем еще один… и еще… За окном лил дождь, а я читал Гумилева, Лермонтова, Есенина, Пушкина, Заболоцкого, Маяковского и многих других. Я ничего не понимал, но мне нравилось, как складывались рифмы, сам этот факт, я просто читал стихотворения вслух, получая от этого досуг. А теперь с годами я еще начал понимать смысл, заложенный в строках, что я читал. И поэзия стала частью меня. Вот. Я это, если честно, никому толком не рассказывал… Это личное достаточно… Мне почему-то порой даже стыдно с кем-то поделиться, что я люблю стихи. Многие могут начать стебать, посчитать излишне сентиментальным или даже старинным… Что-нибудь такое, да… Я просто хотел сказать, что я понимаю тебя, понимаю, могу понять, почему ты выбрала литературу. Ты молодец. И кстати, про то, что я не задумываюсь о будущем… Это была ложь. Я часто думаю, очень даже причем, но каждый раз мне становится страшно, и я просто ставлю вывод, что буду делать то, что должен, что считаю нужным. Я так же боюсь.
– Да?
