– Позвони вновь или напиши кому-нибудь из одноклассников! – порекомендовала Неля.
– Если нас сейчас застрелят, то я восстану и прибью пацанов! – я достал телефон, нашел контакт Никиты, сделал дозвон, после повторил ту же процедуру с контактом Саввы.
Прошло минуты две. Наконец послышалось, как кто-то по ту сторону прокрутил ключ. Дверь распахнулась и с порога нас обглядывала Инесса Михайловна. Она вся помешкала, потом немного сдвинулась в сторону, и мы тут же с Нелей, пригнувшись, проскользнули в кабинет, после чего дверь стремительно заперли.
Ко мне сразу же бросились Никита с Саввой. Второй влетел в меня, обнял, потом стукнул по плечу и заговорил:
– Ты апчихба, Даня, кто тебе позволил убегать? Жить надоело?
– Я, конечно, понимал, что ты придурковатый, но чтоб настолько… – уголки Никитиных губ приподнялись и тот хитрющими, но при этом добрыми глазами посмотрел на меня, сложив руки на груди. Его взгляд так и говорил: «На самом деле я знал, что ты так поступишь. Но я рад, что ты жив».
– Иначе не мог. – ответил я.
– Я понимаю.
– Ой, а ты та самая девушка Дани? – бесцеремонно поинтересовался Савва у Нели, – А я Ваня, но все называют меня Саввой… Это потому что фамилия – Савельев, поэтому они так прозвали, да… Тебе Даня ничего не говорил обо мне?..
Неля подняла брови и отвела глаза в сторону. Послышалась легкая усмешка, напоминающая скорее чих.
– Савва, прекращай, не позорь нас! – Никита схватил того за плечи и увел в сторону, – Прости его, он придурок! – сказал он Неле.
А мне тем временем было как-то неловко.
– Дани-и-и-и-л-л!!! – воскликнула наконец Инесса Михайловна, – Ну куда же ты убегал, куда?! Мне когда донесли, что ты побежал прочь от толпы, я вся съежилась, думала, меня сердечный приступ схватит! – добрейшая учительница обняла меня, – И Нелечка тут, как хорошо, место всем найдется! Катя, Катя Владиславовна, Неля из твоего класса здесь! – крикнула она в сторону лаборантской.
Математичка тут же выбежала оттуда:
– Неля! – обрадовалась она, – Неля, ты в порядке? Я звоню остальным детям, звоню, никто трубку не берет. Где все, ты знаешь?
– Они в актовом… – сказал я за Нелю, выдвинувшись немного вперед. – И многих из них нет… Мертвы. – Мои одноклассники, что постепенно окружали нас, все разом подняли на меня глаза. Я почувствовал себя в этот миг военным, что побывал на фронте и теперь, вернувшись, осведомляет новобранцев докладом об обстановке.
– Как это мертвы? – в оцепенении спросила Екатерина Владиславовна, – Мама дорогая… – она присела на ближайший стул.
– Воды принесите! – крикнула Вика и толкнула рядом стоящего Родиона в плечо. Тот побежал в лаборантскую.
– Дети… и умерли… Они ведь школу заканчивали, все же еще у них было впереди… –Екатерина Владиславовна смотрела сквозь линолеум. Ее глаза вдвое увеличились, раскрылись, а зрачки уменьшились и бегали из стороны в сторону.
Инесса Михайловна представила стул к математичке, подсела, обняла ее и прикрыла свои мокрые глаза, склонив голову на плечо коллеги.
– Боже! Упокой души этих бедных ребятишек! – тихонько проговорила наша классная руководительница.
– Как мне в глаза смотреть их родителям? Что я скажу?! Что я им скажу?! – продолжала Екатерина Владиславовна.
Родион тем временем выбежал из лаборантской со стаканом воды.
– Не разлей, дебил! – сказал Вика.
– Да отвали, чувырла!
Родион поднес стакан к Екатерине Владиславовне. Та обхватила его обеими руками и осторожно совершила глоток. Затем она передала стакан Инессе Михайловне.
– Все-все мертвы, Данил? – спросила математичка.
– Те, кто репетировать должен. Возможно, что еще Баталин Егор жив… Он лежал на сцене в актовом зале, но я думаю, что он…
– Маргарита должна еще быть живой! – вмешалась Неля. – Она где-то в коридорах.
– Ну кто предполагал, что такое может произойти! Чтобы кто-то посмел убить детей!
– Вы видели террористов? – спросил Вадик, выглянув из толпы.
Мы с Нелей мрачно посмотрели на всех, наши брови поджались. «Они-то и не знают личности стрелков…» – вспомнил я.
– Видели. – задумчиво сказала Неля, – Это Дима Смердяков из нашего класса и мальчик из вашего…
– Саша Гамбаров. – помог я.
В толпе все стали переглядываться, роптать.
– Это наши мальчишки стреляют?! – удивилась Инесса Михайловна.
– Да.
– Да как так! Сашка Гамбаров?! О-о-он?!
– Зачем ему это надо? – спросила Даша.
– А Дима! Взять и перестрелять своих одноклассников… Бедный, заблудившийся юноша! Как он нравственно пал!
– Помолчи, Инесса, помолчи уже! И так тошно. – не сдерживала себя Екатерина Владиславовна.
– Да как молчать, Катя?
– А так и молчи! Не нужны сейчас эти литературные высказывания про нравственность, про всю эту дребедень, мы допустили ужасную катастрофу! Вот и все!
Мы с Нелей прошли вглубь кабинета. Около нас сразу же начали мельтешиться мои одноклассники. Они расспрашивали меня, каждый о своем, кто-то обнимался, радовался, что я жив. Никогда наш класс не был столь дружным. Я впервые почувствовал, что мы – что-то единое, целостное.
Нас с Нелей увели в лаборантскую. Там преспокойно нам налили чай, достали из мешочка оставшиеся крекеры и всучили в руки.
