Грант покосился на меня через плечо.
– Ты в жизни что-нибудь измеряла?
– Разумеется!
Честно говоря, мерила я разве что талию портновским сантиметром, когда ставила себе целью похудеть там на дюйм. Но разве мерить так уж сложно?
Измерив простенок и записав результаты в телефон, я стала ждать, пока Грант закончит. Он кивнул на часть стены, остававшуюся необшитой:
– Перепроверить за тобой?
Я уперлась руками в бока.
– Думаешь, раз я женщина, то совсем дремучая?
Грант приподнял ладони:
– Нет, нет, я уверен, что ты все измерила правильно. Просто у нас остался единственный лист, и если запорем с этим куском, придется ехать в магазин.
– Ничего я не запорю!
Я очень-очень на это надеялась.
Во дворе я любовалась, как вздувались мускулы Гранта, когда он пристраивался у ко́зел пилить гипсокартон.
– А ты часто качаешь мышцы?
Грант посмотрел на меня.
– Пять раз в неделю. Если рассержен или надо пережечь эмоции, то чаще. Незачем говорить, что после нашего знакомства в кафе я какое-то время качался каждый день.
Я наклонила голову.
– То есть я тебя уже не сержу?
Грант усмехнулся.
– Я этого не говорил. Но теперь у меня есть куда более приятный способ вымещать досаду – на тебе.
Отпилив, он понес гипсокартон в ванную, но, когда приложил его к стене, оказалось, что кусок на несколько дюймов короче, чем надо. Я вытаращила глаза:
– Ты неправильно отпилил!
Брови Гранта поползли вверх.
– Я?! Это ты неправильно намерила!
Я прищурилась:
– Ничего подобного!
Ой-ей-ей…
Грант уставился в потолок, что-то пробурчал и шумно засопел.
– Хочешь пари?
– Что ты там еще надумал?
Он опустил глаза на наколенники, которые носил целый день.
– Если я отпилил точно по твоим замерам, ты наденешь эти штуки.
Хм. Не такое уж большое неудобство, если я проиграю. Я крепко пожала руку Гранту для заключения пари.
– Отлично. Но если я выиграю, ты снимешь всю одежду, оставив только пояс с инструментами, и будешь так работать.
Обойдя меня, Грант взял рулетку и наклонился ко мне для поцелуя:
– Если тебе нравится пояс, я готов носить его каждый, блин, чертов день!
Я улыбнулась.
– В офисе все решат, что ты сбрендил.
Грант измерил незашитое пространство на стене и показал мне ширину:
– Тридцать два и три четверти дюйма, согласна?
Я подалась к нему и проверила.
– Да, тридцать два и три четверти.
Он указал на мой телефон:
– А теперь прочитай то, что ты мне назвала.
Затаив дыхание, я провела по экрану пальцем. Ненавижу ошибаться, но Грант с его начальственной манерой и в рабочей одежде меня не на шутку заводил, и в душе я надеялась, что ошиблась. Опуститься сейчас на колени было бы самое оно… Посмотрев в телефон, я улыбнулась и повернула экран к Гранту.
Он сморщился.
– Ты знаешь, что здесь написано двадцать два и три четверти?
– Знаю, – я улыбнулась еще шире.
– Это означает, что ты проиграла!
Я прикусила губу и опустилась перед ним на колени.
– Знаю. Можешь оставить свои наколенники… и рабочий пояс.
* * *
Час спустя мы с Грантом, уже куда более спокойным, ходили по «Хоум депо». Раз мы приехали в хозяйственный, я решила посоветоваться заодно и насчет плитки двух видов, которую присмотрела для ванной. Проход был перекрыт – рабочие снимали палету с верхней полки с помощью автопогрузчика, и Грант отправился за тележкой. А со мной затеял разговор какой-то строитель.
– Что, решаете, какую выбрать? Берите натуральный камень, не прогадаете.
– А почему не керамику?
– Керамика легко отбивается, а камень нет. Если вам нравится та, которая у вас в левой руке, у них тут есть такая же, но состаренная. Камень практически не щербится, а уж состаренный камень даже не представляю, чтоб отбился.
– Спасибо, буду знать.
Он улыбнулся.
– Без проблем.
– А вы плиточник?
– Нет, я по специальности штукатур.
Подошел Грант, катя перед собой высокую тележку, на которых перевозят габаритные грузы. Остановившись рядом со мной, он с подозрением уставился на моего собеседника.
– А я как раз искала штукатура! Вот не думала, что найду мастера в «Хоум депо»!
Парень вынул из заднего кармана бумажник, достал визитку и с улыбкой подал мне.
– Понадобится помощь – обращайтесь.
Я кивнула.
– Еще раз спасибо, что подсказали насчет плитки.
Когда он отошел, я повернулась к Гранту.
– Я нашла штукатура!
Грант выдернул визитку у меня из пальцев.
– Который мечтает забраться тебе в трусы! Тащишь мусор всякий… – и он скомкал карточку.
– О боже, да ты ревнуешь?
– Еще чего! Просто охраняю свою территорию.
– Это одно и то же.
– Как угодно. Показывай плитку.
Я широко улыбнулась и протянула нараспев:
– А Гра-ант ревну-ует!
Он покачал головой.
– Ты просто заноза в заднице, ты в курсе?
Я приподнялась на цыпочки и коснулась его губ.
– Тебя легко доводить.
Даже отыскав состаренную плитку, я все еще не могла решиться, поэтому Грант загрузил по коробке каждого вида в тележку и сказал, что выложит их на полу ванной, чтобы я увидела, а лишнюю вернет. На парковке он не смог закрыть багажник; гипсокартон пришлось привязывать, чтобы не вывалился. Зрелище было феерическое – дорогущий «Мерседес», обмотанный веревкой, удерживавшей строительные материалы.
