Юан закрывает глаза и вспоминает, на какие средства смог запустить бизнес. Морщится, скрипя зубами. Не испытывает гордости за то, что использовал деньги, отошедшие по завещанию после смерти матери. Это были средства того человека, кто кончил в его мать и сбежал. Хотя сейчас Юан всё же думает, что мама сама хотела забеременеть. Но что бы он ни пытался у неё выяснить, она отвечала односложно, не распространяясь ни о внешности, ни о характере и тем более – о местонахождении этого незнакомца. Афри всегда говорила только одно: они ему были не нужны и Юан единственное, что есть у неё, и больше знать ничего не нужно. В такие периоды она становилась удивительно серьёзна – была уверена, что поступает верно. В какой-то момент Юан потерял желание выяснять у неё что-либо. Его же поиски тоже не дали результатов.
В Нейпервилл Афри приехала одна, ну как одна – беременная им. Поэтому никто не видел ни отца её ребёнка, ни родственников, которые за тридцать лет ни разу её не навестили, а на вопросы она легко отвечала – не срослось, и о решении оставить сына никогда не жалела. После её смерти оказалось, что биологический пиздюк, который приходится отцом Юану, посылал средства. И на тот момент, когда ему стукнуло двадцать пять, их почти хватало, чтобы открыть рекламное агентство самостоятельно – исполнить мечту всей жизни на пару со своим другом из университета. Симон знал, что деньги отошли от матери по завещанию. И они старались не поднимать тему, откуда такие средства были у среднестатистической американки, которая работала на местном радио в маленьком городе. Если первый год его смущало, что внезапно может появиться тот, кто потребует деньги назад, то потом этот страх пропал. Деньги – самый лёгкий способ, которым отец мог загладить вину за своё отсутствие. И самый обесцененный.
Забавно, как отец умудрился повлиять на него лишь своей тенью. Юан больше не собирался искать его. Афри и в завещании не оставила ни намёка на то, кем он был. Может, это и не его деньги? Может, она сбежала от своей богатой семьи? Почему-то Юану не хотелось копаться в прошлом и доставать грязное бельё – правда никого не делала умнее и счастливее.
Стюардесса делает круг и возвращается к нему. Взгляд скользит по лицу, и когда он поворачивается, она снова наклоняется слишком близко. Парфюм забивает ноздри, а выбившиеся из-под шапочки волосы щекочут лицо. Она берёт два конца его ремня, соединяет в креплении и проводит ладонью по брюкам, будто стирая невидимую грязь. Бросает взгляд на безымянный палец, убеждаясь в отсутствии кольца, и Юан уверен, она знает, кто он и чем занимается, а самое главное – прикидывает, какой бюджет находится в его распоряжении. Неужели такие молоденькие леди всё ещё надеются, что вот так легко можно найти своего принца, застегнув ему ремень и нежно прикоснувшись? Неужели он должен сразу жениться на ней, почувствовав на себе томный взгляд карих глаз? Ему не нужны привязанности – нужны влияние, власть и деньги, а не та, кто будет сидеть на шее и пить кровь, терпя из-за денежных средств на счёте в банке.
Юан подавляет желание оттолкнуть её или нагрубить – зачем ему нелицеприятные истории в газетах и новостях? Отворачивается к иллюминатору, надеясь, что она поймёт однозначный намёк.
Проходит ещё минут тридцать. Самолёт садится, ещё какое-то время продолжает движение. Юан пытается созвониться со своим водителем – Квентином, но телефон отказывается ловить сеть. Чертыхаясь, надеется, что как выйдет из самолёта, всё будет в порядке. Не хотелось бы опоздать на совещание с Симоном и главами отделов. Терять время, отведённое на заказ, нецелесообразно, а дел и так выше крыши. Ожидание и доработка по договору с пекинцами, подготовка к празднованию предстоящей даты основания их компании, а кроме этого ему хотелось бы заехать домой. Но обычный ход вещей рушится, создавая одну накладку за другой. Виски Юана пульсируют из-за нарастающей мигрени – надо выпить, но уже в машине.
Юан отстёгивает ремень и из шкафчика сверху берёт сумку с вещами. Проходя мимо персонала, выстроившегося по обе стороны от выхода, он и взгляда не бросает на ту, кто собиралась затащить его в постель, хотя такой смелости можно поаплодировать. Но он уже не в том возрасте, чтобы кидаться на первую попавшуюся юбку. Спускаясь по трапу, снова пытается дозвониться до Квентина. Телефон отказывается понимать команды и выдаёт, что нет сети и вызов невозможен.
– Грёбаный смартфон, – гневно высказывается Юан, идя ко входу в аэропорт.
– Добрый вечер, – говорит человеку за стеклом, нетерпеливо постукивая носком ботинка по полу, но заметив это за собой, прекращает.
Служащий слишком пристально осматривает его, и Юан испытывая дискомфорт. Не хватало ещё застрять в аэропорту на дознании. Потому выдавливает из себя подобие улыбки, сдерживаясь, чтобы не заматериться на то, что вновь приходится терять время.
– Добро пожаловать домой, мистер Маккинз, – служащий протягивает паспорт.
