– До чего же вы, мужики, народ тупой, заскорузлый, нечуткий и… бестолочи вы, вот и все о вас. Я не спрашиваю, куда подевались ваши мозги, но ведь уши-то у вас есть, вот они, ваши уши торчат, я их вижу и, признаться, очень хочу по ним надавать или надрать их, на худой конец. Что вы хлопаете глазами? Все рассказы о Рексовых приключениях в Городе мы слушали не раз. И вместе, и по отдельности. Что вам непонятно, олухи? Пересеклись тогда их дорожки самым тесным образом, вот и все. Здесь. В Городе.
– Чьи? – тупо спросил Виктор.
– Рекса и Сурии, дубина! Не знаю, что уж там между ними вышло, но, судя по всему, что-то она тогда сделала не то, за шпиона его приняла, может быть, я знаю? Короче, отказалась она ему помогать, когда он в этой помощи больше всего нуждался, не сладилось у них тогда. Пришлось ему, чтобы вниз попасть, прибегнуть к помощи Боди. А поскольку эта особа по части мужиков кому угодно даст сто очков вперед… да-да, именно сто очков и именно кому угодно, так что нечего тут мне иронически скалиться… то вот Сурия и навоображала себе черт знает, что. Теперь они оба в растрепанных чувствах, первого шага никто сделать не желает. Ей и стыдно, и ревниво, и… башку бы себе, кажется, разбила от обиды и злобности, и не понимает она, почему он ничего не предпринимает со своей стороны. Откуда ей знать, в самом деле, что нету его сейчас на Азере, и появится он тут не раньше конца нелели, да и это еще совсем не факт? Ну, что вы уставились на меня, как слопсы на сковородку? Думаете, я вам репу за пазуху сую?
Лица обоих ее собеседников представляли собою зрелище настолько обалдело – комическое, что Лиза, не выдержав, расхохоталась в полный голос. Отсмеявшись, она заявила:
– Ладно. Придется мне брать проблему в свои цепкие женские руки. Если оставить все на самотек, или на вас, мужиков… что, впрочем, одно и то же… девочка устанет ждать, окончательно разочаруется и вообще умотает с Азеры к чертовой матери. Володя, ты мне только эту красотку… извини, Виктор, я нечаянно, я не хотела… ты мне только ее отыщи. А там уж я найду способ столкнуть этих двух упрямцев. И не только лбами, совсем даже вовсе и не лбами, и нечего мне тут понимающе скалиться, говорю, чем надо, тем и столкну… пошляки!
Ресторан был забит до отказа: ни одного свободного столика, к обеим автопоилкам – не говоря уж о вип-баре – протолкнуться нечего было и думать. Бродвейская праздношатающаяся публика не желала пропустить ни единого штришка из разыгрываемого перед нею бесплатного шоу: за сдвинутыми посреди зала столиками пила, жрала, орала фьюты (немузыкально?!) и в промежутках во все горло с шиком материлась элита и эксклюзив тутошней рекламы и культурки, азерские шоу-звезду́ли и звездюки, так сказать, соль, сахар и чупи-чупс планеты.
В эпицентре бродвеетрясения находилась эстрадная звездуленция местного разлива Анабель Гламурофф, по-эстрадному Аба, владычица подиумов, императрица клипов и аудиокоролева. Певица гуляла.
Певица гуляла давно, обстоятельно и очень-очень шумно. Что именно отмечалось, не помнил уже никто, включая и саму виновницу торжества, особу основательно зрелую формами, крупными не столько от природы, сколько от пластических хирургов, несколько обделенную вокальными данными, зато на всю Азеру прославленную экспрессивностью лексикона и скандальностью нрава. День рождения? Возможно. Юбилей какого-нибудь прославленного рекламой и давно забытого публикой фьюта? Не исключено. А возможно это был и просто-напросто рекламный трюк, долженствующий подогреть угасающей интерес публики. Время от времени звездуля принималась орать на весь зал: "Гуляю всех! " Впрочем, в реальную выпивку для этих самых "всех" сии вариации для голоса без оркестра отнюдь не трансформировались.
Дина и Ван переступили порог и нерешительно остановились. Эстрадное гулевание спутало им все карты. Договориться-то о встрече они договорились, да разве в таком бедламе можно было кого-нибудь отыскать? Кто ж ожидал, что этот обычно тихий ресторанчик вдруг заделается средоточием бродвейской ночной жизни? Глаза слепли от перекатывающихся по залу цветных вспышек умопомрачительной яркости, перемежающихся чуть ли не полной темнотой, а в ушах, забивая и подавляя музыкальные всхлипы, грохотал голос певички, пусть и – по уверению конкурентов – противный, зато, без сомнения, очень сильный.
– Ты че, Юри, с хвоща упал? Как это – сколько наливать? У стаканà кррраев не видишь?
– Аба, я тебя умоляю, – пыталась соответствовать бородатая гнутость с бутылкой в дрожащих руках. – Любовь без дыма, то здесь, то мимо, неутолима, тысызыть, моя любовь!.. за Абу! Два крррротких один длннннный, урррра!
– Лей, зараза, – мегаорательствовала звездуля, правда, другими, более экспрессивными словами, – гуляю всех!
– Ну, и что нам теперь делать? – сказала Дина, растерянно глядя на Вана, но в это время неведомо откуда вдруг материализовался давешний офицер с удивительным именем Стратег и подхватил Дину под локоток, а Вану довольно ощутимо вцепился в бицепс.
