В Фарсале они оказались в разгар осенней ярмарки, и это было просто здорово. На ярмарку съехалось великое множество всякого разного народа, среди которого было немало пакаторов с дружинами, а также и других лиц благолепного и даже высокоблаголепного облика. Друзья прошлись по ярмарке, а поскольку денег они не жалели – один из камней Скаврона был ими здесь же переведен в деньги – то и произошла с ними совершенно удивительная метаморфоза, в результате которой отряд превратился дружину очень богатого, может быть, весьма знатного, но – увы! – без сомнения, провинциального и даже захолустного барона.
Как ни странно, за барона ярмарочный люд принимал отнюдь не Люкса или Кувалду. Оба гиганта воспринимались как баронские личные телохранители. За барона же купчишки и приказчики дружно принимали Скаврона. И дело тут было не в какой-то особой благолепности кузнецова облика. Отнюдь. Просто еще с полюсов он присвоил себе обязанности казначея, а по понятиям рынка, кто платит, тот и хозяин.
Друзья мгновенно оценили выгоду происходящего и тут же с удовольствием принялись подыгрывать, естественно, в меру отпущенных им артистических способностей. Увлеченный закупками, Скаврон долго ничего не замечал, вел себя со всеми возможными естественностью и непосредственностью, что делало картину происходящего абсолютно достоверной.
Одно было плохо. Захваченная с полюсов рыбная кожа за время путешествия под действием кислоты весьма поизносилась и должна была вскоре прийти в полную негодность, а здесь, на ярмарке, замену ей в нужном количестве найти не удавалось. Перевозка закисленной кости грозила превратиться в серьезную проблему. В крайнем случае, можно было, конечно, спасая конские бока, перейти с вьюков на телеги, но тогда отряд полностью потерял бы мобильность, что было крайне нежелательно, да и попросту опасно. Конечно, после удаления из Люксова плеча метки черных, подозрительная летучка больше ни разу их не беспокоила, да и самый опасный – безальтернативный – участок дороги остался позади, но мобильность, все-таки, очень желательно было бы сохранить.
Из Бонанзы вглубь Франконата вела одна приличная дорога. На Фарсалу. А вот из Фарсалы двигаться можно было уже в любом направлении. Кратчайшая дорога к границе Гегемоната и далее на Вупперталь – Лионский тракт – была для наших друзей совершенно неприемлема, поскольку оставляла далеко в стороне замок Манон Монпари. Самым удобным для них был бы, разумеется, Турский тракт, однако на этом пути было весьма проблематично приобретение рыбной кожи. На военном совете практически единогласно – при одной воздержавшейся – было принято решение идти кружным путем. Вначале вдоль Роны на Арль, где уж точно можно было бы достать злополучную кожу, из Арля пойти на Тур, разобраться с предателями, вернуть Монпари Манон, и уже после всего этого свернуть на Вупперталь.
Смотрелся их отряд весьма внушительно. Барон с красавицей дочкой при трех благолепных рыцарях – пакаторах, все в драгоценной багамутовой кости при багамутовой же кости ювелирной красоты оружии, и кнехтах при арбалетах, бронь и оружие имеющих металлические, но такого качества, которому позавидовали бы и иные пакаторы. Впрочем, один из кнехтов, явный викинг, брони не имел вовсе и щеголял голой грудью под степной безрукавкой-размахайкой. Дело в том, что Оле, все воинские доспехи которому были обещаны костяные, категорически отказался, как он выражался, "вводить друзей в лишний расход", и заявлял, что если купят доспех металлический, то совесть ему не позволит брать еще и костяной… так что он уж лучше подождет.
Тракт на Арль был великолепный, все имели заводных гиппов – Люкс с Кувалдой даже по два – все были полны сил, сгорали от нетерпения, и ехать были готовы до полного изнеможения. Гнать приходилось еще и по той причине, что рыбная кожа уже просто начала расползаться, еще немного, и кислота доберется до конских боков.
Места пошли насквозь цивилизованные. Ночевать на природе, не вызывая подозрения, было уже невозможно. Да и погода хмурилась, небо то и дело разражалось дождем.
Остановились в странноприимном доме. Порядок действий был оговорен заранее. Джон Ячменное Зерно, изображавший собою баронского ключника, тут же принялся командовать своими "кнехтами", устраивая и обеспечивая кормом гиппов и организовывая охрану груза. Пятерка "костяных", не удостоив никого даже мимолетным взглядом, прошествовала сквозь общую обеденную залу в залу "чистую ", где уже ужинало несколько почтенного вида пакаторов из числа ранее прибывших путешественников. Пакаторы тут же встали, почтительно приветствуя вошедших, а тот из них, что полагал себя самым важным, а посему восседал посередине "парадного" стола, стремительно подвинулся к краю, освобождая почетные места.
Не успели друзья обосноваться за столом, как в зале материализовался сам хозяин в окружении прислуги, готовой рыть землю от усердия.
