Текст ее для именно что аристократического застолья мог бы и показаться несколько странноватым, больше он подходил, скорее, для студиозной пирушки или для зеленого братства, однако же – мало ли какие вкусы были присущи сэру барону? Может быть, он и был как раз горячим поклонникам уголовной лирики? Всякое, знаете ли, бывает, особенно в элитных кругах. Так что все присутствующие приняли песню вполне себе благосклонно и певцу даже поаплодировали, может быть, и не слишком бурно, но охотно.
Оба последующие дня вплоть до прибытия в Арль друзья обсуждали услышанное на все лады и совсем другими глазами смотрели на то и дело попадающиеся навстречу отряды военных и монахов. Сами они внимания стражей порядка не привлекали. Во-первых, их отряд двигался по направлению к столице, а не от нее. А во-вторых, никого похожего на Франкона, девятнадцатого Луи, среди них, естественно, не наблюдалось.
Наконец, утром четвертого дня с вершины очередного холма друзья увидели высокие стены, грозные башни и утопающие в зелени великолепные пригородные дворцы Арля, столицы Франконата – красивейшего города Темной. В городе явно что-то происходило. Даже отсюда можно было разглядеть, что из бойниц башен свешиваются какие-то флаги, а все пространство перед ближайшими воротами в город заполнено возбужденной толпой. Вдоль тракта были выстроены войска, надежно отсекавшие народные толпы от дороги, где гарцевали всадники, носились верхами курьеры и, вообще, царила всяческая суета.
– Что это там? – озадаченно спросил Скаврон.
– Готовятся, – оскалился Нодь.
– К чему? – удивился Скаврон.
– Ну, как… встречать и чествовать славного барона Скара после его славного похода.
– Болтун ты, – беззлобно отругивался Скаврон. – Э, мужики, может, переждать? Явно кого-то важного несет. Вон на той дороге, видите?
Впереди, не далее, чем… в общем, в пределах видимости не только Люкса, но и простой человеческой, их приозерский тракт вливался в более широкую и даже, вроде бы, в мощеную дорогу. По ней неспешно и торжественно приближался большой кортеж под… Люкс напряг зрение… да, это был, несомненно, черно-красный свенский королевский штандарт. Откуда ему, Люксу, могли быть известны свенские королевские цвета – такие пустяки давно уже перестали всех удивлять.
– Как бы там стражи порядка лютовать не начали. Начнут всех подряд шмонать, документы проверять, и вообще, – озабоченно покачал головой Кувалда. – Нарвемся.
– Могут, – Джон Ячменное Зерно, согласно покивал головой – Но и останавливаться нельзя. Подозрительно. Ехали люди, ехали, а увидели стражу, и в кусты. Поехали потихонечку, а, Люкс?
– Кувалда? – повернулся Люкс к школяру.
– Поехали, – махнул рукой тот. – Вон там, где наш тракт сливается с той дорогой… это тракт свенский, верно?.. там придержим гиппов, И разумнее будет особо не медлить. Какой провинциальный барон пропустит такое зрелище? Скаврон, ты давай вперед, а мы с Люксом по бокам от тебя, чтобы зеваки расступались.
Зеваки и в самом деле расступились, пропуская всадников аж до самого свенского тракта. Здесь "господин барон" и евонная баронова челядь с охраною встали, как вкопанные, и принялись пялиться во все глаза на кортеж, на каждую кортежную карету, повозку и каждого всадника. А когда самая роскошная колымага – вся в золоте и тончайшей резьбе – влекомая парным цугом аж десятью огромными белыми гиппами свенской могучей породы, проплывала мимо них, на окошке ее отдернулась в сторону парчовая занавеска. Из окна выглянула чертовски красивая девушка с надменно оттопыренной нижней губкой, и ее огромные даже для темнянки глаза с нескрываемым интересом уставились на Люкса.
Рот Люкса приоткрылся, и взглядом он остекленел.
Манон нахмурилась. И в этот момент вдруг оглушительно взревели трубы, прикрытые до сих пор ворота города распахнулись, и из них выехала встречная процессия, во главе которой находились – тоже верхами на белых гиппах, между прочим – два в пух и прах разряженных кавалера, сущие павлины, право слово, особенно один, весь в белом с золотом и с белыми же перьями на шляпе. Не доезжая до запряженной цугом кареты, оба кавалера и их свита соскочили с коней и направились к ней пешком, вздымая кверху ноги при каждом шаге медленно и торжественно и даже с замиранием в самой верхней точке.
