Скаврон занимался расследованиями всей цепи преступлений, приведших госпожу на полюса, причем весьма в этих расследованиях преуспел. Все расследования были им проводимы с полным соблюдением законов и всяческих процессуальных тонкостей, для чего он то и дело бегал за консультациями к Люксу, оказавшемуся – к собственному несказанному удивлению – тончайшим знатоком местной юриспруденции.
Нодь и Джон тоже вымотались до последней крайности. На все эти дни они получили в полное и безраздельное распоряжение замковую кузницу со всем ее персоналом. Так что Нодь сумел в полной мере оценить профессионализм Джона Ячменное Зерно и проникся к нему даже некоторым уважением. Плодами их коллективных стараний стали два полных комплекта костяных доспехов, один из которых предназначался Оле, а второй самому Джону, после боя на баррикаде по единодушной просьбе друзей тоже посвященному Люксом в рыцари Света.
Кувалда, во главе замковых кнехтов и окрестных крестьян занимавшийся укреплениями замка – друзьям в ближайшие дни предстояло покинуть его, и следовало обеспечить Манон максимально возможную безопасность – вначале выгадывал любую свободную минуту, чтобы забежать в кузницу размяться с молотом и полюбоваться работой настоящих мастеров. Однако когда Кувалда понял, куда ветер дует во взаимоотношениях Манон и Люкса, и чем этот "ветродуй" может для Люкса обернуться, то стал держаться, по возможности, к нему поближе, чтобы оказаться рядом в нужную минуту.
Момент истины для Люкса наступил как раз на третий день, когда стало окончательно ясно, что за Оле можно было уже не волноваться, и его полное выздоровление есть только вопрос времени.
Несмотря на всеобщую занятость и усталость, перемену в Люксе все почувствовали практически одновременно. Люкс выглядел подавленным, задумчивым и все время молчал. Нодь с Джоном попробовали увлечь его кузнечными делами, под предлогом "для посоветоваться" затащили в кузницу. Люкс обвел ее отсутствующим взглядом, рассеянно похвалил новые доспехи и ушел, ища одиночества. Однако у дверей кузницы его уже дожидался Кувалда, которому "надо было – кровь из носа! – посоветоваться насчет установки на стенах баллист и катапульт".
Друзья совершенно достоверно знали, что с момента взятия замка Люкс с Манон ни разу не оставались наедине. Хорошо, что хотя бы головная боль у него практически прекратилась, да и провалы в памяти последнее время если и случались, то не такие глубокие и стойкие, как прежде. В этом смысле он, конечно, уже не зависел от Манон, от ее коленей, ее рук, но весь тот мир, что с трудом выстроился вокруг него за время их совместной одиссеи, рухнул в одночасье. "Вчера" у него не было, и когда вдребезги разлетелось его "сегодня", он не мог найти себе даже той опоры, что черпают люди в прошлом, проецируя его на будущее.
На развалинах его мира, так сказать, "поверх всего", для будущего оставалась только агрессивное и навязчивое стремление в Вупперталь, причем сила этого стремления на фоне расставания с Манон начала его самого несколько удивлять и даже озадачивать.
Кувалда, то и дело оказывавшийся рядом, прицокивал языком, шумно восхищался то одной, то другой из сновавших по замку особей женского пола, стараясь обратить на них внимание друга. Но – думал Люкс – глаза у друга были не соответствующие словам, настороженные были глаза и острые, не лезть же к нему в душу, не враг, и так видно, что старается ради пользы его, Люкса… как эту самую пользу понимает.
Главное дело, из-за которого пришлось сделать такой большой крюк, было сделано, и – полагал Люкс – можно было двигаться дальше. Вот только Скаврон куда-то подевался, и у кого ты про него не спроси, все отговариваются незнанием… глазки прячут… Конспираторы!
Скаврон появился в замке к ужину несколько бледным и устало – пресыщенным. Бездарно изображая крайнюю озабоченность, на все вопросы – чего бы они ни касались – отвечал однообразно и большей частью невпопад, что злодей и подлец своей благодетельницы и госпожи мерзавец ключник пропал бесследно.
– Нашлись, ох, нашлись люди, что сумели его схоронить… никаких следов, хоть обыщись! – орал он на весь замок, и при этом явно старался усесться за столом как можно дальше от Люкса.
Кувалда с Нодем переглянулись так выразительно, что даже незнакомому с сутью проблемы Джону Ячменное Зерно все тут же стало ясно. Скаврон обмер, косясь на Люкса, однако же, пронесло – Люкс сидел, глубоко задумавшись, и застольные разговоры не слушал.
Уходить решено было утром. А ночью, вопреки всеобщим ожиданиям, Манон к Люксу не пришла.
Наутро перед друзьями предстал совсем другой, незнакомый им Люкс. Он осунулся, заметно посуровел, лоб его пересекли две резкие вертикальные морщины.
Не терпящим возражения голосом он заявил, что оставляет в замке с Манон для охраны двух рыцарей Света – Оле, который, будучи раненным, ехать все равно не может, и Джона вместе с его парнями.
