– Где капитан Чухонь, я тебя спрашиваю? Это ее с ейными биопами надо во флаттеры сажать, а не тебя с твоими размазнями. Без нее ты все равно ни хрена путного не сделаешь.
– Капитан Чухонь умотала на полюса за своими багамутами. Здесь сейчас только примерно треть ее людей. Остальные все там. Если мы будем их дожидаться…
– Немедленно послать вдогонку флаттер. Мало одного – посылай сколько надо. Пусть забирают капитаншевых биопов, отловят по дороге саму капитана, если она еще до полюсов не дотрюхала… я не знаю, как отловят! Это не мое, это твое дело!.. и назад! Сюда! На все про все даю три дня! Если на третий день капитана с ее гоблинами здесь не будет, а вы до конца недели со своими загонщиками не найдете и не обложите объект, лучше бы тебе на свет не родиться вообще. И не думай, что буду тебя опять прикрывать от твоего Графенбергера, я еще сам ему тебя гнобить помогу! Службу внешнего наблюдения переподчинить капитанше! Флаттер передать в ее полное и безраздельное распоряжение! Все! Выполняйте!
– Вы, наверное, забыли, что Графенбергер требует коллективного решения, поскольку его светлость… – перебил его Флай, явно страхуясь.
– Да не дергайтесь Вы так, – презрительно прищурился сам себя не узнававший Фетмен. – Считайте, что распоряжение исходит от меня единолично. Приказ его светлостью отдавался, чтобы флаттер не повредил клонфильтр. Но, по вашим же собственным словам, объект уже давно полностью самоуправляем. А это означает, что клонфильтр давным-давно уже накрылся к той самой матери, что и не удивительно, раз идиоты-силовики допустили, что в руки объекта попал бластер, и он из этого бластера шмаляет теперь почем зря направо и налево. Да и вообще, победителей не судят… как учит нас именно его светлость.
– Малиновых я получу или нет? – угрюмо спросил Изегрим.
– Считай, что уже получил. Обратись к Брандису… ах, черт!.. Брандиса нет в Вуппертале… ну, кто там его замещает, к тому и обратись, скажи, что я велел. Отловите объект, парализующих игл не жалеть, и имейте в виду, что сопротивляемость объекта яду может оказаться самой, так сказать… вот именно! И немедленно, вы слышите, немедленно высылайте флаттер за Брунгильдой. Если кто и способен взять объект, так это только она. Если бы вы лично знали человека, с которого сделан этот клон, как я его знаю, вы бы мне тут все покои обдиареили с пола до потолка, его даже яд рибартоновских скрыплов не брал… что вы тут торчите, черт вас раздери! Расселись, понимаете ли! Почему вы еще здесь?
Оба посещанта испарились из покоев сэра Наместника с похвальной и вполне-себе объяснимой скоростью.
Фетмен, отдуваясь, подошел к бару, налил себе целый фужер крепчайшего дринка и вылакал его единым духом.
Какие идиоты! – сказал он себе. – Если бы не гонялись за объектом с таким усердием, он, небось, сам давным-давно явился бы в Вупперталь и сам же себя тутошним яйцеголовым на операционный стол уложил.
Он снова налил фужер дринка и опрокинул в себя, как воду, даже не почувствовав ни крепости, ни вкуса. Что за приказы он тут наотдавал! Как бы не пришлось теперь за них… Эх, жаль, что наладил отсюда свою красивофилейную подстилку. Невелика барыня, переждала бы за дверью, ни хрена с нею не случилось бы, а вот ее филейчики сейчас пришлись бы очень кстати для приведения в чувство всей его, Фетмена, так сказать, внутренней разбудораженности.
Фетмен сунул пустой бокал обратно в бар и полез в постель.
Неужели я и в самом деле ошибся? – думал он. – Может, прав Стасик Ховрин, и не противиться надо было однокашнику своему суперменистому, а вовсе даже и наоборот? Но ведь с другой-то стороны была Империя, вся ее мощь, вся сила? Госссподи, да ведь разве я что? Я хотел, как лучше. Мне же, как тут говорят, до факела, кому служить. Ты приказывай, я буду выполнять со всем усердием. Этим Гнездовым птенчикам легко чистоплюйствовать при ихнем хозяине. Они, что же, всерьез думают, что всем вокруг нравится подличать? Что все мы тут законченные мерзавцы и негодяи? Отнюдь! Мы просто делаем, как нас заставляют. Мы делаем, что от нас ждут. Мы подчиняемся системе. Или обстоятельствам. Иные даже воруют, чтобы просто не быть белыми воронами. А уж что касается добрых дел… их и сейчас делают многие, заметьте, несмотря на насмешки и нахлобучки, а ведь, в принципе, это иногда и самому добродию может так аукнуться, что… Вот и получается, что для кого-то ты негодяй, а кто и поминает тебя исключительно добрыми словами. Поведение людей внизу определяют находящиеся на самом верху, понятно вам, идиоты? Ты сделай так, чтобы мне быть сволочью было нецелесообразно, я и не буду. Охотно. Люди всегда стараются оправдывать ожидания тех, от кого зависят… Ах, ну кто же, кто мог ожидать, что этот слюнтяй и чистоплюй с тетушкой своей придурочной может оказаться так необоримо силен? Что делать-то, госссподи?
Сна не было ни в одном глазу. До утра было еще далеко.
