– Вот! – с торжеством сказал Слейд. – И чихал я, кто что скажет, – гордо добавил он. – Я лично считаю – класс! Давайте дальше?
Пруит продолжал щелкать пальцами.
–
– Ясно, – кивнул Слейд, записывая.
– Погодите, – прервал их Пятница. – Это не Рассел!
Они замерли и все разом посмотрели на приближающийся силуэт. Это действительно был не Рассел. Энди быстро поддал ногой почти пустую бутылку, и она полетела с насыпи вниз. Слейд направил фонарик на шагающего к ним человека. В темноте вспыхнули две золотые полоски погон. Слейд вопросительно поглядел на Пруита, не зная, как быть.
– Смирр-р-на! – гаркнул Пруит. У него это вырвалось автоматически.
– Что это вы, интересно, тут делаете среди ночи? – спросил пронзительный и тонкий голос лейтенанта Колпеппера, как нельзя лучше подходивший к фамильному колпепперовскому острому носу и к прямой, как шомпол, фамильной колпепперовской спине.
– На гитарах играем, сэр, – ответил Пруит.
– Об этом я и сам догадался. – Голос звучал сухо и насмешливо. Лейтенант подошел к ним. – Какого черта вы включили фонарь?
– Нам нужно было кое-что записать, сэр, – сказал Пруит. Остальные трое молча глядели на него, как на своего полномочного представителя. Пруит старался, чтобы голос не выдал охватившие его досаду и злость. Все, сегодня они свой блюз так и не допишут. – Ночью по всей территории ходили с фонариками, сэр, – сказал он. – А мы здесь только на пару минут включили. Думали, ничего страшного.
– Не прикидывайтесь, Пруит, – все тем же сухим и насмешливым тоном сказал Колпеппер. – Вы все прекрасно знаете, что условия полевых учений максимально приближены к боевым. А это включает и полную светомаскировку.
– Так точно, сэр.
– Внизу фонарями пользовались для дела. Проводилась проверка постов. Ни при каких других обстоятельствах фонари не включаются.
– Так точно, сэр.
– А в боевых условиях посты будут проверять тоже с фонариками? – спросил Слейд. Голос у него дрожал.
Сохраняя выработанную многими поколениями колпепперов традиционную колпепперовскую выправку, лейтенант повернул голову. Фамильные колпепперовские прямые плечи и окостеневшая спина остались при этом неподвижны.
– Когда рядовой обращается к офицеру, – процедил Колпеппер, – он обычно добавляет слово «сэр».
– Так точно, сэр, – вытянулся Слейд.
– Кто этот солдат? – прежним насмешливым тоном спросил Колпеппер. – Мне казалось, в нашей роте я знаю всех.
– Рядовой Слейд, сэр, – отрапортовал Слейд. – Семнадцатая группа аэродромного обслуживания при аэродроме Хикем, сэр.
– А здесь что вы делаете?
– Пришел послушать музыку, сэр.
Колпеппер перевел фонарик с Пруита на Слейда:
– Вы сейчас должны быть на посту?
– Никак нет, сэр.
– Почему же вы не в своей части?
– Потому что, когда я не на посту, я имею право делать, что хочу, – с безнадежной злостью ответил Слейд. – Устав не запрещает в свободное время ходить к знакомым. Я ничего не нарушил.
– Возможно, – сухо сказал Колпеппер. – Но, к вашему сведению, мы в пехоте не разрешаем чужим солдатам шататься вокруг нашего расположения. И особенно среди ночи. Ясно? – внезапно рявкнул он.
Все молчали.
– Пруит!
– Да, сэр?
– Вы здесь старший. И за это безобразие я буду взыскивать с вас. Люди в лагере спят. Некоторым, – он поднес к глазам часы, – через тридцать семь минут заступать на пост.
