– Ничего мне не хочется. Я уже про это наслушался. Старый Айк только об этом и говорит. Переберешься ко мне на кухню, никто тебя больше не тронет.
– Я в защитниках не нуждаюсь.
– Ты не думай, что я тебя пожалел, – сказал Старк сухо и раздельно, без всяких колебаний. – Я на кухне благотворительностью не занимаюсь. Будешь плохо работать, долго у меня не задержишься. Если бы я не был в тебе уверен, не предложил бы.
– Мне никогда особенно не нравилось быть привязанным к казарме, – медленно сказал Пруит. Старк говорил с ним вполне серьезно, Пруит это видел и мысленно представлял себе, как отлично ему бы работалось под началом такого человека. Вождь Чоут тоже хороший парень, но в этой роте отделениями командуют не капралы, а помощники командиров взводов, не умеющие связать двух слов по-английски. А Старк командует кухней сам.
– Я давно хочу избавиться от Уилларда, – продолжал Старк. – Можно было бы одним выстрелом убить двух зайцев. Симс получил бы «первого повара», а тебя я для начала сделал бы учеником, чтобы никто не подымал кипеж. Потом дал бы тебе «второго повара», а еще через какое-то время – «первого» и «спеца шестого класса». Но не сразу, а то начнут кричать, что я пропихиваю своих.
– Думаешь, я бы справился?
– Не думаю, а знаю. Иначе бы не предлагал.
– А Динамит согласится? У него насчет меня свои планы.
– Если буду просить я, согласится. Я у него сейчас в любимчиках.
– Я люблю работать на воздухе, – Пруит говорил медленно, очень медленно. – Да и потом, в кухне всегда кавардак. На столе еда – это одно, а когда в котле все вперемешку – совсем другое. У меня сразу аппетит пропадает.
– Ты мне голову не морочь. Я тебя уговаривать не собираюсь. Либо ты хочешь у меня работать, либо – нет.
– Я бы с удовольствием, – медленно произнес Пруит. И в конце концов все-таки выдавил: – Но не могу.
– Что ж, тебе виднее.
– Погоди ты. Понимаешь, для меня это дело принципа. Я хочу, чтобы ты понял.
– Я понимаю.
– Нет, не понимаешь. Есть же у человека какие-то права.
– Свобода, равенство, стремление к счастью – неотъемлемые права каждого человека, – отбарабанил Старк. – Я это еще в школе учил.
– Да нет, это из конституции. В это уже никто не верит.
– Почему? Верят. Все верят. Только никто не соблюдает. А верить – верят.
– Я про это и говорю.
– У нас-то хоть верят, а возьми другие страны… Там даже и не верят. Возьми Испанию. Или Германию. В Германии вон что делается.
– Все правильно, – сказал Пруит. – Я сам верю. У меня такие же идеалы. Но я сейчас не про идеалы. Я про жизнь говорю. У каждого человека есть определенные права, – продолжал он. – Не в идеале, а в жизни. И он их должен сам защищать, никто другой за него это не сделает. Ни в конституции, ни в уставе не сказано, что в этой роте я обязан заниматься боксом. Понимаешь? Так что, если я не хочу быть боксером, это мое право. Я же отказываюсь не назло кому-то, у меня есть серьезные причины. И если я поступаю, как считаю нужным, и никто от этого не страдает, значит, я еще могу сам собой распоряжаться и жить, как хочу, чтобы никто мной не помыкал. Я – человек, и это мое право. Не хочу, чтобы мной помыкали.
– Другими словами, не преследовали, – сказал Старк.
– Вот именно. И если я пойду в повара, я тем самым лишу себя каких-то прав, понимаешь? Я как бы признаю, что зря упрямился, что на самом деле нет у меня никакого права жить по-своему. И тогда все они решат, что это они меня заставили, потому что они правы, а я – нет. И будет уже не важно, что я пошел не в боксеры, а в повара. Главное, что они меня все-таки заставили. Понимаешь?
– Да, – сказал Старк. – Понимаю. Ладно. Но ты меня все же послушай. Во-первых, ты все переворачиваешь с ног на голову. Тебе хочется видеть мир, каким его изображают на словах, а в действительности он совсем не такой. В действительности ни у кого вообще нет никаких прав. Любые права человек вырывает силой, а потом старается их удержать. И есть только один способ получить какие-то права – отобрать их у другого. Не спрашивай меня, почему так. Я и сам не знаю, знаю только, что так. Кто хочет что-то удержать или чего-то добиться, должен помнить об этом правиле. Должен смотреть, как действуют другие, и учиться действовать так же. Самое надежное и самое распространенное средство – хитрая политика. Завязываешь нужные знакомства, а потом ими пользуешься. Возьми к примеру меня. Мне в Каме жилось не лучше, чем тебе здесь. Но я не рыпался, пока твердо не определил, куда податься. А мне, старик, было там хреново, ох как хреново. Но я терпел. Потому что знал, мне пока податься некуда. И только когда на сто процентов убедился, что на новом месте будет лучше, – перевелся. Понимаешь? Я узнал, что Хомс служит в Скофилде, поговорил с ним, и он вытащил меня из Кама.
– Тебя можно понять, – сказал Пруит.
– А теперь сравни, как ты ушел из горнистов, – продолжал Старк. – Будь ты похитрее, подождал бы, нашел место получше, чтоб уж был верняк. А ты психанул, послал все подальше и рванул неизвестно куда. Ну и чего добился?
– За моей спиной никто не стоял. У меня блата нигде не было.
