Однако, все эти переживания, не помешали Юрию внимательно наблюдать за дорогой, а не полагаться только на то, что лошади сами могут идти по дороге. И ближе к вечеру, он заметил далеко впереди по дороге экипаж с вооружённым эскортом. Судя по всему, это были те, кого он так долго старался настигнуть. Эта кавалькада, как-то медленно и осторожно приближалась к городу и вскоре скрылась из виду, въехав в Нейхаузен. Витальевич же, оказался под стенами города, когда стемнело и тяжёлые ворота, были закрыты на ночь. Кстати, это не огорчило его ни капельки: для того что он хотел сделать, свидетели были не нужны — не к чему было светиться перед стражей (мало ли чего). Да и крепостные стены, для Гаврилова давно не были существенной преградой — тем более после Азова. Поэтому, через полчаса он уже осторожно крался по тёмным и узким улицам города, в поисках своих старых знакомых. Несколько раз приходилось менять направление своего движения для избегания встреч с патрулём. В итоге, он оказался на улице ремесленников, где его ждала первая удача. Заглянув во двор кузнеца, Юра заметил знакомый экипаж: он сиротливо стоял посредине двора. Видимо мастера решили заняться им с утра: что и немудрено, ведь ночью при факелах можно делать только грубую работу не боясь чего-либо испортить.
Понадобилось ещё половина ночи, чтобы отыскать таверну, где заночевал Фокс. Как не странно это звучит, но задачу облегчили его меры повышенной предосторожности. Он, выставил во дворе охрану из своих людей. И дежурившая пара, слишком эмоционально обсуждала своего охраняемого — выказывая недовольство его повышенной манией преследования. Пока Юрий прислушивался, чтобы убедиться, что это именно те люди, кого он ищет. Распахнулись до этого момента прикрытые створки решетчатого окна, и, из него выглянул немного осунувшийся Чарльз.
— Господа, как вы прикажите понимать ваши разговоры? — Тихо, но строго спросил он. — Это бунт?!
Он выделил голосом последнюю фразу, сделав на ней ударение.
— Сэр, нет сэр! — Отвечали оба часовых, вытянувшись по струнке. — Мы беспокоимся о вас: не бережёте вы себя. Нельзя в вашем состоянии так гнать, вам необходим отдых.
— Отставить любые разговоры на эту тему. Ещё раз услышу подобное — накажу! Ясно?!
— Да сэр!
Юрий наблюдал за этим «разносом охраны», распластавшись на краше добротного сарая и молча ликовал. Он нагнал своего врага, теперь дело оставалось за малым. Но, это финальное действие, обещает быть самым сложным и опасным — через двери войти не реально, а окно хорошо просматривается со двора (одна надежда, что охранники не будут часто посматривать наверх). Вот и выходит, раз других путей проникновения нет, поэтому, спешить, и расслабляться нельзя.
Выждав для надёжности около часа (пусть Чарли уснёт), Витальевич аккуратно и тихо выдвинулся к нужному окну. Для этого, ему нужно было попасть на карниз, проходящий под окнами второго этажа. Попасть на который не составило особого труда, потому что сарайчик, на котором укрывался Юра, примыкал вплотную к дому. Далее по этому выступу, плотно прижимаясь к стене и ежесекундно рискуя сорваться вниз, Юрий стал медленно приближаться к нужному окошку. Оказавшись рядом с ним, Гаврилов был вынужден замереть. Потому что внизу скрипнула дверь и чей-то голос пробасил:
— Вы что, спите черти?!
— Сэр, никак нет сэр. — Ответили охранники, повернувшись лицом к дому.
У Юры сжалось сердце. — Ни дай бог, они сейчас посмотрят вверх. Ведь его чёрный силуэт сильно контрастирует с серой стеной и не заметить его просто невозможно. А в Юрины планы, не входило устраивать здесь бойню. Это всё равно, что подарить козырь противнику, играющему против тебя. Умный вражеский политик, сразу поймёт, что к чему, и сообразит, как этот инцидент «привязать к Москве», и повернуть его против России.
— Тогда почему притихли? На вас это не похоже, вы последнее время всё время о чём-то болтаете как две торговки, ха-ха- ха!
Когда смолк смех, один из стражников ответили без каких-либо эмоций.
— Сэр, наш принципал потребовал тишины, поэтому мы и молчим.
— Ладно черти, идите спать, вот ваша смена.
Внизу послышались торопливые шаги нескольких человек, затем вскоре хлопнула дверь и снова наступила тишина.
— Фух, пронесло — не заметили.
Подумал Гаврилов, выждал несколько минут, и с трудом сохраняя баланс, тихо прикрыл оконную раму, преграждаю путь, и бесшумно влез в окно. Став на пол, он присел и замер, прислушиваясь, но ничего кроме дыхания спящего человека не услышал.
