— Молчать! Как он мог перелезть через такой забор с раненой рукой?! — Рявкнул старший по возрасту мужчина, которому только что доложили о странном молчании охраняемого человека. — Вы двое бегом наверх ломайте дверь! Остальные стреляют по любому, кто вылезет в окно. А вы, оба, марш на крышу сарая, хватайте всех, кто, несмотря на обстрел, доберётся до него по карнизу!
Не успела последняя пара залезть на сарай, чтобы так отрезать пути отступления, как из распахнутого окна послышался голос полный отчаяния:
— Сэр, не стреляйте! Мы сейчас выглянем! Здесь никого постороннего не обнаружено!
И на самом деле через секунду в проёме окна появился один из охранников.
— Сэр, тут такое дело — говоривший немного замялся, подыскивая нужные слова, — дело в том, что наш принципал мёртв!
— Как мёртв?! Тысяча чертей! — Крепыш даже застыл на месте глядя на своего подчинённого. — Он убит?!
— Нет, господин капитан, не похоже, но это ещё не всё! — Продолжил выглянувший боец. — Весь его ценный багаж исчез!
— Как это…? — Просипел тот, кого назвали капитаном, его лицо заметно вытянулось от удивления.
— Комната пуста Сэр!
— Перевернуть всю эту дьявольскую таверну! Чёрт вас возьми! Багаж никуда не мог отсюда деться! Рундуки вам не шкатулки, мимо нас незаметно не вынесешь! Делайте что хотите, но найдите проклятый груз! Иначе точно, пенька обмотает наши шеи! …
В таверне «Донар» (Бог грома), принадлежавшей старому Готхарду, творилось что-то не ладное. Несмотря на ночное время, стоял дикий крик и душераздирающие стоны, которые дополнялись грохотом — как будто кто-то решил разрушить весь дом изнутри. Или как минимум, захотел переломать всю мебель. Всё это, в свою очередь не могло не привлечь внимание ночной стражи, которая не заставила себя долго ждать. За короткий промежуток времени, перед запертыми воротами таверны собрались вооружённые люди, которая заполонила собой всю улицу. На её требование — пустить представителей власти во двор, никто не отреагировал. Правда прекратился грохот и стихли крики. Но, это только насторожило собравшихся воинов, которые немного выждав, начали ломать ворота. Дальнейшие события протекали очень стремительно: как только ворота, не выдержав натиска, распахнулись, грянул залп, окутавший белым густым дымом окна верхнего этажа и несколько человек, из числа штурмующих упали как подкошенные. И чей-то голос с сильным акцентом прокричал:
— Замрите там, где стоите! Здесь было совершено преступление против британской короны! Так что пока мы не найдём виновных, мы к дому никого и близко не подпустим!
— Мы здесь представляем закон, и это наше право, искать виновных среди постояльцев «Донара»! — Ответили из толпы. — И наш суд будет решать степень вины того или иного человека.
— Стоять! Мы никого не подпустим к дому, пока не найдём украденное у нас имущество! — Послышался ответ из окна.
— Чего стоите?! — Обратился к городским воинам богато одетый вояка. — Неужели мы позволим какому-то иностранному сброду безнаказанно у нас хозяйничать?!
Раздался одиночный выстрел, на сей раз стреляли с первого этажа, так как верхний, всё ещё был окутан дымом. Стоявшего рядом с офицером солдата, пуля отбросила на стоявших позади товарищей, после чего он упал на землю.
— Неужели вы надеетесь жить вечно?! — Заорал командовавший стражей мужчина. — Всем вперёд и убейте этих мерзавцев! …
— Ну что расскажешь Генрих? Кто эти люди и почему они устроили эти ночные бесчинства?
Комендант городского гарнизона сидел за столом в своём кабинете и допрашивал офицера, командовавшего штурмом таверны. Сейчас он стоял перед своим непосредственным начальником и время от времени трогал свою левую руку. Которая весела на перевязи и была замотана тряпицей, сквозь которую уже просочилась кровь.
— Это были бриты. Когда мы ворвались в «Донар» то они оказали такое сопротивление, что мои воины вынуждены их всех убить. Хочу заметить, благодаря нашим действиям хозяин таверны старый Готхард остался жив: правда в ночной суматохе и горячности боя, погибла его жена и старший сын, ну ещё четверо постояльцев в придачу. Ещё десяток гостей удалось спасти, на теле погибших и выживших людей, видны следы пыток.
— Что говорят спасённые?
Генриха сильно качнуло, но он каким-то чудом удержался на ногах.
— Ты давай присядь, ещё не хватало, чтобы ты упал, сейчас тебе красного вина принесут….
— Спасибо Костас, но я не настолько слаб, чтобы меня так опекать.
— Это кто тебя так? — Лицо пожилого, но всё ещё поджарого и крепкого коменданта выражало неподдельное сочувствие.
— Это старший этих британцев меня достал — искусный был фехтовальщик. Стольких наших сволочь положил, пока я сам с ним не вступил в поединок. Надо признаться, силён был бестия, представляешь, я еле его подловил — отвёл удар и рубанул по его шее. Так он всё равно, успел перед смертью контрударом подрезать мне руку.
