На следующий день, утром в субботу, Соня сидела в кровати с ноутбуком и распевала, глядя на экран, детскую песенку на французском языке. Потом принялась разговаривать с виртуальным другом, которого звали Андре. Морща лоб, дочка пыталась рассказать ему, какая в Порецком погода.
«До чего дошел прогресс!» — рассеянно подумала Катя. С такими продвинутыми обучающими программами Соня через полгода будет говорить лучше нее. Ноутбук последней модели, очень удобный для ребенка. Шикарный подарок сделали старшие Озеровы внучке к началу учебного года!
Катю не покидало тревога о здоровье Максима. Чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых дум, она с удвоенной энергией принялась за домашние дела.
Катя заканчивала уборку, когда на пороге дома показалась баба Люба.
Старая женщина тихо поздоровалась и без приглашения прошла на кухню. Молча села на табурет и принялась пристально разглядывать что-то на полу. Старческие руки с вздувшимися венами смиренно лежали на коленях.
У Кати сжалось сердце. Вчерашняя злость на бабу Любу, усиленная тревогой за Максима и за больную дочку, внезапно испарилась.
«Да она просто боится остаться не у дел, — поняла Катя. — Боится, что никому ее помощь станет не нужна, вот и ревнует к Глашке. Ведь кроме меня с Соней, у старой женщины никого нет».
— Баба Люб, не сердись! Давай мириться, а? Ты же знаешь, что я тебя люблю, ни на кого не променяю. — Катя обхватила ее голову руками и принялась целовать морщинистые щеки. — Но Глашку я тебе обижать не позволю! Она хорошая девушка, несчастная только. Давайте жить дружно, а?
— Да тебя тоже бог счастьем из лейки не полил! — вздохнула старая женщина и тихо добавила: — Ладно уж, пусть будет твоя Глашка. Я к ней присмотрелась — вроде девка путевая. Говори, где ты вчера шлендала?
У Кати заныло сердце. Как сказать о несчастье с Максимом? Поймет ли ее истерзанную душу баба Люба?
— В Дивеево ездила, молиться! Беда, баба Люб. Максим сильно заболел, в реанимации лежит! И за Диму помолилась, за упокоение его души. За них, за обоих — живого и мертвого!
Она заплакала и прижалась к плечу старой женщины.
— Как же так, что случилось-то? — охнула баба Люба и схватилась за сердце. — Да что за жизнь такая пошла — молодые пачками валятся! Что же делать, Господи! — она завыла в голос, крупные горошины слез быстрой капелью падали ей на грудь. — Он ведь хороший парень, Максимка твой! И тебя любит, я же вижу, — всхлипывая, прошептала она Кате на ухо и погладила ее по спине. — А врачи что говорят? — поинтересовалась она.
— Ничего не говорят, — глухо ответила Катя. — Что могут, они делают. Молиться велели!
— Нагляделась я на Максимку, когда ты убилась! Он сразу ведь ко мне пришел и не побоялся. Все наказывал, чтобы я смотрела за тобой и фельдшера вызывала, если что! С мазью потом для ран ко мне прибегал. Самому-то ему к тебе никак: побоялся, как бы плохо о тебе кто не сказал! — Голос старой женщины стал печальным. — Только вот не складывается у вас что-то. Гордые оба, самолюбивые!
— Ты что говоришь?! Я мужа люблю, — отпрянула от нее Катя.
— Нет у тебя мужа, вдова ты! — посуровела баба Люба. — Хороший Дима был, царство ему небесное, — она истово перекрестилась. — Надышаться вы друг на друга не могли. Такое счастье редко бабам выпадает. Но ты о жизни думай, потому как живая ты! Иди за Максимку замуж, вот тебе мой сказ.
— Умирает он, ему бы выкарабкаться как-нибудь, а у тебя в голове старческий маразм! Какая любовь, какое замужество?! Выжил бы!
Баба Люба подняла на Катю страдающий взгляд:
— Поправится твой Максим! Обязательно поправится, чует мое старое сердце. Дойдут твои молитвы, вот увидишь, — и без перехода деловито добавила: — Иди воду в баню налей, да я затоплять буду!
Катя
Никольский позвонил в понедельник, рано утром.
— Выкарабкался твой коллега! Высшие силы вмешались, не иначе. Слишком уж шанс маленький ему болезнь оставила! Но он, однако, молодец, боролся! Теперь гарантирую, что поправится.
— Спасибо, Олег Геннадьевич, — ответила Катя, глотая слезы. — А навестить его можно?
— Ты о чем?! — возмутился главврач. — Максим в реанимационном отделении, вообще-то! К концу недели разрешу ему пользоваться сотовым телефоном, хотя и запрещено. В порядке исключения, за волю к жизни! Ну, все, свое обещание тебе я выполнил. Звони, если что, — из смартфона резво полетели гудки отбоя.
Катя сидела, не смея пошелохнуться от чувства охватившей ее ликующей радости. Максим будет жить! Господи, неужели миновало время черной тоски?! Катя только сейчас в полной мере осознала, что он ей дорог. По-настоящему дорог! Вот почему она решила, что он ее бросил? Он сильно заболел и не смог ей позвонить. А она накрутила себя всякими страхами, истеричка!
Она обязательно позвонит ему в конце недели и скажет… А что она ему скажет? Катя задумалась и почувствовала, что в груди стало жарко. Она скажет, что скучала, места себе не находила от беспокойства и что ей плохо без него. Да, плохо! Так и скажет.
