— Что делать-то будем? — губы помощницы дрожали.
— Очень тебя прошу, поехали с нами! — Катя умоляюще посмотрела на Глашку. — Я не обойдусь без твоей помощи!
Катя
Катя дозвонилась до участкового педиатра. На бывший Димин участок взяли молоденькую, только после института, девочку, очень серьезную и беспокойную. «К сожалению, приехать сегодня не смогу! Я в областном центре на семинаре! — сказала врач. — Сейчас позвоню в регистратуру, и вам пришлют педиатра с другого участка. Ждите! Я завтра вас навещу, после трех часов дня».
«Пока ждем врача, пообедаем» — решила Катя. Вытащила из холодильника кастрюлю со щами, сковороду со вчерашними макаронами и поставила на плиту. Пока разогревался обед, Катя напряженно размышляла. Полыхала душа от боли и беспокойства за Максима. Леденила сознание болезнь Сони. Не съездить в Дивеево она не могла, не имела права. Если она не поедет, а с Максимом вдруг случится что-то ужасное?! Она этого не переживет. Но как быть с дочкой? Страшно оставлять ее, пусть и легко заболевшую, без собственного пригляда.
От хаотично метавшихся в голове мыслей заломило в висках. Катя должна принять решение как можно скорее, никто за нее этого не сделает. Но что ей делать, как поступить?!
Она очнулась от громкого бульканья закипевших щей.
За столом все втроем ели молча. Соня ела с аппетитом, на который, видимо, действие ветрянки не распространялось. Глашка отправляла в рот ложку со щами не спеша, с достоинством, встревожено поглядывая на Катю.
Кате есть не хотелось. Не хотелось до такой степени, что она заставила себя проглотить всего несколько ложек без хлеба, а потом к горлу подступила тошнота.
«Потом поем, сейчас не могу», — она решительно встала из-за стола.
Положила Глашке с Соней по тарелке макарон по-флотски, налила по кружке чая и с наказом заканчивать обед без нее удалилась в Димину комнату.
Включила компьютер, зашла на страницу. Долго вглядывалась в чуть хмурое, но такое родное Димино лицо. Лицо любимого человека, который ушел и никогда не вернется.
— Дим, прости меня, если сможешь! — по Катиному лицу побежали слезы. Она даже не пыталась их вытирать. — Я не могу не думать сейчас о Максиме! Я не могу не поехать в Дивеево! Я бы не поехала, если бы… — Катя внезапно замолчала, а потом чуть слышно добавила: — Я знаю, ты поймешь.
Катя выключила компьютер.
Через полчаса, как они закончили обедать, приехала педиатр с соседнего участка — пожилая грузная женщина с усталыми глазами.
— Ветрянка — подтвердила она диагноз после осмотра Сони. — Высыпания можете обрабатывать зеленкой, не возбраняется. Но сейчас есть более современные средства. Я сейчас назначу. Температуры у ребенка пока нет, но если поднимется, то примете жаропонижающее. Не забывайте про строгий карантин! Завтра Соню навестит ваш участковый врач.
Катя проводила педиатра до машины и вернулась в дом.
— Глаш, ты не бросишь меня? — напрямик задала вопрос Катя, когда Соня ушла к себе в комнату. — Я без тебя не справлюсь!
— Что нужно-то? — деловито уточнила помощница.
— Я завтра должна съездить в Дивеево. Выехать нужно часов в пять утра, чтобы к приходу участкового педиатра возвратиться домой! Мне не хочется брать такси. Ехать за много километров вдвоем с совсем чужим человеком страшно. — Катя бросила на Глашку умоляющий взгляд: — У тебя есть на примете хороший знакомый с машиной? Я хорошо заплачу!
— Есть один, кому я доверяю, — после некоторых раздумий ответила Глашка. — Слава, на два года меня старше, друг детства. Он в соседнем доме живет! Машину хорошо водит, не пьет. Из армии недавно пришел, в райцентре работает. Но есть один нюанс, — Глашка стыдливо взглянула на Катю, — машина у них с отцом старая, уазик еще с советских времен! Если ты согласишься…
— Я соглашусь! — торопливо сказала Катя и умоляюще добавила: — А ты переночуешь у нас? Побудешь завтра с Соней, пока я не вернусь?
— Не вопрос, — заверила Глашка.
— Пойдем, осмотрим Соню еще раз и обработаем ветряночные прыщи зеленкой! — попросила Катя, — Ты мне поможешь?
Катя
Соня спала сладким предутренним сном, сбив к ногам легкое одеяло. Катя тихо сидела возле дочки, разглядывая в тусклом свете ночника безмятежное детское личико, украшенное бусинками ярких зеленых точек.
Через стенку, в гостиной, беспокойно ворочалась Глашка.
Катя поправила на Соне одеяло, дотронулась сухими губами до прохладного лба. Тяжело вздохнула и пошла собираться. Она так и не сомкнула глаз этой ночью.
Через час, в пять утра, Слава должен подъехать к воротам дома, чтобы отвезти ее в Дивеево.
Слава не обманул. Ровно к пяти утра к дому подрулил допотопный уазик с брезентовым верхом. Такой она видела первый раз. Даже у завфермой его раздолбанный «верный друг» имел металлический верх.
Салон тускло осветился. С водительского сиденья вылез здоровенный детина с длинными руками и копной светлых спутанных волос.
— Ну что, поехали? — забыв поздороваться, хмуро спросил детина и смачно зевнул.
— Поехали, — ошарашено ответила Катя, и они тронулись.
