Сейчас Максим должен поехать к Кате. Она, скорее всего, спит, но он разбудит ее. Если она не пустит его в дом, что же, будет общаться с ней через закрытую дверь.
Он заставит Катю поговорить с ним, хочет она этого или нет. Пусть даже последний раз, если она так решит. Последний раз. От этих слов несло могильным холодом. Максим поежился.
Он провел в больничной палате реанимационного отделения несколько недель, чуть не умер, но для него они стали счастливыми. Да, такой вот парадокс!
Все это время Катя была с ним. Сначала в его горячечном бессознательном бреду, на грани жизни и смерти. Она не дала болезни забрать его в небытие, тянула, тянула его назад, в жизнь. Потом были вечера, наполненные разговорами. Разговорами ни о чем и обо всем одновременно.
Неизвестно еще, от чего он так быстро встал на ноги: от лекарств или от ее грудного, чуть с придыханием голоса. Дни в больничной палате превратились в горячечное знобкое ожидание мелодии ее входящего вызова. Разговоры с Катей бальзамом растекались в его душе, и для него не было дороже этих минут. Пусть только выслушает, и Максим не сомневался, что они будут вместе, и теперь — навсегда.
В воскресенье он хотел перевести ее с Соней к себе, в Дубское. Размышлял, в какой комнате Катиной дочке будет удобнее. Он верил, что Катя согласится. А чего ждать? Распишутся по-тихому в загсе и заживут. Чтобы все, как положено! А торжество закатывать не обязательно. Траур есть траур, он что, не понимает?
И все в один миг рухнуло! Обломки несбывшихся надежд и ожиданий разлетелись, как кирпичная стена старого дома под напором крушащего ее бульдозера.
Максим выпрямился в водительском кресле, развернул машину и медленно поехал в сторону Лесного тупика.
Перед глазами всплыло ошарашенное Катино лицо, когда она увидела его с Анжелой на крыльце, то, как в проеме калитки стремительно исчезла ее стройная фигурка. Притащилась же эта Анжела! И как на беду — не вовремя! Ну, кто просил приносить ему домой выписку из истории болезни!
С утра пораньше заведующего отделением вызвали куда-то, а без его подписи документы не отдавали. Максим не стал ждать и ушел. Ему не терпелось покинуть больничные стены. Мать потом бы забрала выписку, ничего страшного! Так нет, Анжела тут как тут! Вот кто ее просил?!
И вообще, он с трудом терпел ее внимание, слишком уж оно было назойливым. Максим дураком не был и сразу понял, что охмуряет она его по полной программе. Но ведь и Анжела тупостью не страдала и прекрасно осознавала, что шансов у нее нет. Но все-таки шла напролом!
А сцену в кафе, когда она набросилась на Катю, бросая ей в лицо ту гадость, что накопилась у нее в душе, он вообще вспоминал с содроганием. Не стерва ли?!
В тот вечерне мог он послать Анжелу куда подальше. Она же вроде как доброе дело делала — носила в палату передачи от матери. Мать-то в реанимацию не пускали. А Анжела, даром что не медик, но везде проскользнет! И вроде по старой дружбе… Он с Анжелой в параллельном классе учился. Да и компания в школе была общая, это позже их пути разошлись!
Так что Катя взбеленилась почти на пустом месте! На звонки не отвечала, потом вообще номер его заблокировала. Да еще фотографии дурацкие прислала! Максим понятия не имел, кто их сделал и зачем!
К Анжеле, Катя, что ли, его ревнует?! Так он повода никогда не давал! И фотографии ничего не доказывают. Приходила Анжела в палату к нему несколько раз проведать, так не выгонять же было ее ему! Посидела и ушла.
Максим очнулся от раздумий и понял, что давно подъехал к воротам Катиного дома.
Входная дверь оказалась чуть приоткрытой.
«Вот точно — ненормальная! Что же она на ночь дверь не запирает?! — Тут Максим внезапно встревожился. — Нет, конечно, у них тут спокойно, инцидентов он не припоминает, но все же!»
Он скользнул в тамбур, плотно прикрыл входную дверь изнутри и дважды повернул ключ в замке. Нащупал в кромешной темноте ручку внутренней двери и вошел в прихожую. Пахнуло ароматом земляничного варенья.
Он нашарил на стене выключатель. Прихожая осветилась неярким рассеянным светом.
На полу возле банкетки лежала Катина куртка. Максим потрогал — куртка была влажной. Он поднял ее и повесил на крючок рогатой вешалки. Пусть просохнет! Оглянулся — вокруг царил порядок. «Значит, не воры, они перевернули бы все вверх дном, — подумал он, успокаиваясь. — Просто забыла запереться!»
Он разделся, снял кроссовки и уверенно прошел до спальни. Потом вернулся и распахнул дверь в детскую. Он вспомнил, что выходные Соня проводит у старших Озеровых.
Максим заглянул в спальню. В свете, падавшем сюда из прихожей, он увидел, что Катя спала.
Она даже не разделась, легла прямо в одежде. Ее тяжелые волосы разметались по подушке, она часто дышала, пухлые губы чуть приоткрылись.
Видно, во сне ей стало жарко, и она откинула одеяло до пояса. В вырезе черной, с изящным воротником, блузки, резко оттенявшей ее кожу, он разглядел свой давний подарок, подвеску с синим сапфиром, под цвет Катиных глаз, на цепочке из белого золота. Порадовать Максима собиралась, да вот не получилось!
