Решила не спрашивать, что можно купить в магазине на два рубля, Люся и так в полном шоке, поэтому махнув рукой, двинула по тротуару в нужном направлении вдоль пятиэтажки круча головой в разные стороны.
Если это Москва, то я паровоз, хотя, может, какая-то окраина. Справа от дороги панельные дома, слева глухой лес. Есть улица Ботаника в Москве? В 22 году не помню такой, но, возможно, переименовали. Про город лучше потом спросить, а то у девчонки мозги тронуться. И бросить её нельзя, она единственная ниточка в этом болоте.
Мимо проехал горбатый запорожец, видела только в старых фильмах. «Икарус» жёлтого цвета под номером 19 и «Жигули» троечка.
Людей почти нет, но и те, которые попадаются, на меня не пялятся, что уже радует. И синие зайчики на халате никого не беспокоят. На встречу прошла ватага ребят, старшему не больше 12 лет и среди которых затесалась одна девчонка в здоровенных красных шароварах. Сразу вспомнилось детство, вот также бродила с мальчуганами и была своим пацаном.
Обратила внимание на ноги, только на двоих что-то вроде штиблет, а все остальные босиком. Это что, правда от бедности? Тогда почему попаданцы через одного пытаются спасти СССР?
В двухтысячных мы ходили в кроссовках. Всего-то 23 года.
Больше ничего додумать не успела. Мы вышли к магазину, на боковой стене которого висел огромный плакат. «60-летию ОКТЯБРЯ — наш ударный труд», а спереди, там, где обычно висит название — нечто невразумительное.
Здоровенные буквы, которые прочитала вслух:
— Алиментара (1). Люся, у вас тут что, алименты платят, такое здание отгрохали для них?
— Какие алименты, — девчонка почти взвизгнула, — это продовольственный магазин.
— А что написано?
— Ой, ты что и язык забыла?
— Язык? Так, вроде, с тобой разговариваю и тебя понимаю.
— Молдавский, — Люсины глаза опять начали вылезать из орбит.
— Молдавский? — я закашлялась, — а почему я должна знать молдавский язык?
— У тебя в школе пятёрка по молдавскому языку.
Я почувствовала, что мне становится дурно.
— Люся, а где мы? Что это за город?
— Ой, мамочки, — в голосе девчонки появились плаксивые нотки.
Вот ещё разрыдается тут и будет полный абзац.
— Люся, он что так и называется, — я попыталась всё свести к шутке, но мою новоявленную подругу, это не рассмешило.
Она прикрыла рот двумя руками, а в глазах появились слёзы. Началось.
— Люся, прекращай, дома на пару порыдаем, а сейчас соберись, пожалуйста. Какой это город?
— Кишинёв, — едва слышно пролепетала девчонка.
Кранты! Твою мать, твою мать, твою мать. Каким ветром меня задуло в Молдову семидесятых годов. Ну это же точно, там наверху кто-то пранк погнал, а меня сделал главным персонажем и теперь ржёт как конь. Примерно, как Паша, когда впервые смотрел «Полицейскую академию».
Ладно, я спокойна как слон. Нужно поесть и собраться с мыслями.
— Люся, я есть хочу, где магазин?
— Так вот, же, — она кивнула в сторону алиментары.
— Ну идём, — и я, ухватив девчонку за руку, потащила к ступенькам.
Магазин — полный отстой, если честно. По периметру несколько холодильников, полки с хлебом, ещё полки непонятно с чем, то ли крупы, то ли ещё что. Ага, и консервы. И это всё. Остальная часть магазина совершенно пустая. Большая часть. Абсолютно нерентабельно. И на эти две с половиной полки четыре продавца! И две кассирши сидят за громаднейшими агрегатами. Чеки выбивают. Хозяин магазина, полный лох, а как его ещё назвать.
За стеклом холодильников прозрачные бутылки, наполненные доверху белой жидкостью. Этикеток нет, а потому точно определить, что это, мне не удалось.
— Что ты хочешь? — наклонившись почти к уху, спросила Люся.
— Это что? — я ткнула пальцем в витрину.
— Кефир, — Люся показала на верхнюю часть витрины с ценниками.
Ага, всё-таки имелись, просто такие маленькие, что и не разглядела сразу. 13 копеек. Колбаса напомнила докторскую. 1.60.
— Люся, а колбаса докторская почём?
— Так вот, же, — она указала на ценник.
— А что значит 1.60?
— Рубль шестьдесят копеек, — голос у Люси снова стал дрожать.
— Это за сколько?
— За килограмм.
— За килограмм⁈ — кажется, я это сказала очень громко.
Несколько покупателей оглянулись.
Докторская колбаса, рубль шестьдесят. Охренеть не встать. Сервелат 2.90. Ладно, это не показатель. Потом Люсю допрошу по этому поводу.
— Ну, давай Люся, бери колбасу, хлеб, кефир и, — взгляд зацепился за синюю баночку. Что это? 55 копеек, — и сгущёнку.
Я же, пока подружка отоваривалась, прошла до конца магазина, обнаружив то, чего мне точно требовалось и срочно. Ящики с вином и водкой. Продать, нам точно не продадут, но…
Я оглянулась и, убедившись, что за мной никто не наблюдает, подхватила одну бутылку за горлышко и спрятала в халате, придержав за донышко через карман. С такими булками ещё не то можно заныкать в одежде.
Вышли из магазина мы почти одновременно. Бедная Люся держала все свои покупки в руках.
— Люся, голова твоя пустая, ты чё пакет не взяла для продуктов?
— Какой пакет, — девчонка дёрнулась, баночка со сгущёнкой смачно шлёпнулась на ступеньку и покатилась вниз.
