Я снова качнула головой, но в голове мгновенно засвербела какая-то мысль. Милиционером. Так, у него наверняка друзья были. Вот к кому нужно обратиться по поводу больницы. Точно. Друзья помогут несовершеннолетней девочке в этой ситуации, а иначе полный швах. Может быть, даже кто-то в уголовке работает. То, что разберусь с этим Айболитом, я не сомневалась, но это потом. А сейчас нужно было что-то предпринять, чтобы не угодить в дурку. Какая она была в СССР, кто его знает. А вдруг у этого урода дружок там работает. Упрячут, как за здрасьте. Нет, тут нужно конкретно выяснять друзей отца и не домой топать, а прямо к ним. Плакать, жаловаться. Я же девочка, маленькая, испуганная, растерянная. А кто должен знать про друзей отца. Ну конечно, мама. Значит, восстанавливаем память при помощи Люси, во всяком случае вытрясти из неё всё, что она знает, и к тому, у кого полномочий побольше. И вот интересно, меня в розыск уже двинули? Как оно было при Советском союзе? Мне бы одежду, деньги и хату. Где-то ведь нужно будет переночевать. И да, кто моя мама, вернее, мама этого тела? Какие отношения у Евы с матерью? И как придержать свой язычок и быть культурной пай-девочкой. Мама не Люся, запросто в истерику ударится может. Ну и ладно, в первую очередь трясём Люсю.
Мои мысли были прерваны самым бесцеремонным образом. Из кустов на поляну выползли два шкета лет 16–17 и уставились на нас. Я мазнула по ним взглядом и поморщилась. Молодёжь так одевается? На ногах кеды, штаны короткие, на ладонь не доставали до обуви и точно не смотрелись бриджами. Рубашки, даже на их худых плечах выглядели маленькими.
Люся ойкнула и, поднявшись с корточек, стала усиленно поправлять платье.
Я допила кефир и, прислонив бутылку к бревну, вытерла губы бумагой от колбасы. Взяла в руки сгущёнку и поинтересовалась у гостей:
— Слышь, чел, у тебя нож есть? Банку сковырнуть?
Пацаны зависли, прилипнув глазами к моим голым ногам, ну да, халат задрался больно высоко. Наконец, тот, что был повыше, глянул на Люсю и сказал:
— Мочалка, сгинь отседа, я с барухой (3) шпилять буду.
Примечание:
1. алиментара — продовольственный магазин
2. Лапте-акру — молдавский диетический кисломолочный продукт, вырабатывавшийся из смеси молока и сливок. Выпускался натуральным без вкусовых и ароматических наполнителей, а также сладким и с добавлением вишнёвого сиропа.
3. баруха — девушка не слишком строгого поведения
Я только брови успела нахмурить, пытаясь перевести сказанное. Мочалкой вроде и в моё время называли, но ведь конкретных уродочек, а Люся вполне себе милое существо. А я, стало быть, баруха, это он что имел ввиду? Сделал вывод, разглядывая мои голые ляшки? Ну тогда это синоним…
Люся в этот момент попыталась сделать шаг назад, упёрлась ногами в бревно, на котором я сидела и с визгом завалилась через него. Плюхнулась на спину смачно и громко. Ну вот, боялась запачкать платье, а сидела бы рядышком, всё и обошлось.
Я перевела взгляд на недоросля и прищурив глаза спросила:
— Слышишь, фунтик, и кого ты барухой назвал?
Парнишка, уже было направившийся в нашу сторону, остановился, и его глаза бешено начали вращаться. Создалось впечатление, что они у него к мозгам прикручены, и теперь, когда заработали извилины, пошла цепная реакция.
Сфокусировал взгляд на мне, вернее, всё так же на моих ногах, еле оторвался и уже глядя прямо в лицо, сказал:
— Так это, — он запнулся, — это нормальное слово, не ругательное.
— И мочалка тоже нормальное слово? — поинтересовалась я.
Со стороны Люси донеслось хныканье. Я оглянулась на девчонку и спросила:
— Живая, — но увидев в её глазах слёзы, проявила сочувствие, — ты там не очень? — и добавила, скорее для незваного гостя, потому как эту лабуду Люся точно не разобрала, — это жиза (1), не дрейфь, подруга, не зашкварилась (2).
Оглянулась на чечика (3) и увидев его вращающиеся глаза, сразу догадалась, что и он от моих слов ушёл в полный тильт (4).
Наконец, он поморгал, останавливая вибрацию лица и сделав задумчивый взгляд, спросил:
— А это ты что сейчас сказала?
Оказывается, умеет говорить на русском не матерном. Уже вторая фраза вполне удалась.
— А ты что ляпнул, едва нарисовался? — ответила я вопросом на вопрос и тут же заржала, увидев, как глаза шкета начали вращаться.
— Чего? — нахмурился он, — это я чтобы сразу показать, что в системе.
— Координат, что ли? — смехом я уже давилась.
— Каких координат? — он совсем впал в ступор.
— Полярных.
Глаза собеседника снова начали вращаться. Так и до косоглазия недалеко.
— Я спросила, если нож есть? — я, наклонившись, достала бутылку и продемонстрировала её обоим парням, — видали, что обнаружила здесь. Только не говори, что это твоя заначка и вы специально сюда за ней пришли.
Он промычал что-то невразумительное. Люся ему поддакнула.
Я оглянулась на девчонку, которая сидела на земле и потирая ушибленную руку, тихонько всхлипывала.
— Люся, хорош киснуть. Сейчас с парнями почилимся (5) и поедем домой.
Люся нервно кивнула, рассматривая широко раскрытыми глазами бутылку в моих руках.
