— Здравствуй, — ответила она, продолжая меня разглядывать с интересом. Потом, всё же вспомнив, зачем меня подозвала, спросила, — как ты себя чувствуешь?
— Спасибо, вполне сносно, — ответила и замолчала, хотя так и подмывало задать обычный вопрос: а вы?
— Но если ты уже дома, почему не ходишь на консультации? — поинтересовалась она.
— Но я на больничном, до конца недели, — тут же вывернулась я, но Тамара Афанасьевна не приняла мой отказ.
— Я понимаю. Но ты ведь должна осознавать, комиссию это не очень будет беспокоить, а у тебя спорная оценка. И если не ответишь блестяще, они обязательно заглянут в журнал посещаемости консультаций.
Журнал посещаемости? Мой мозговой процессор снова застопорился и я машинально ляпнула:
— А разве при этом не задают дополнительных вопросов? Журнал посещаемости — это ведь не то же самое, что и журнал знаний.
Женщина кивнула.
— Поэтому я и напомнила, что для комиссии отсутствие ученика на уроках много значит, и по какой причине, уважительной или нет, для них не важно. Для твоего же блага я тебе советую завтра обязательно явиться. Консультация в восемь часов.
Прозвучало как приговор. Ясен пень, отказываться нельзя и я закивала, обещая, что завтра всенепременно предстану пред ясные очи преподавателя.
А потом потащила Люсю к подъезду.
— Быстро ко мне, пролистаем все фотки, чтобы я не вляпалась случайно в подобную историю без тебя.
— А разве ты её не узнала? — удивилась Люся.
— Нет конечно, как я могла её узнать? Вообще впервые вижу.
— Как впервые? — охнула Люся.
— В том смысле, — попыталась я выкрутиться, — что вижу её, словно впервые. Что непонятного?
— А, — поняла девчонка, — а разговаривала с ней очень убедительно. Я и подумала, что вспомнила.
Очень убедительно! Пять баллов тебе Синицына, хоть во вранье ты преуспела, а иначе уже давно провалила все квесты.
Не успела раздать себе кучу лайков, как злобный старческий голос спустил меня на землю.
— Ева, бесстыжая какая, голой на улицу выходить.
Машинально притормозила, оглядывая двух бабулек из прошлого века. Глянула вниз. Кошёлки старые. В каком месте я голая? Ножки не худые и не полные, вполне спортивные, ровненькие. Юбка на треть прикрывает бёдра, а если кто и подглядел, так на мне шикарные розовые трусики. Пуговицы на блузке расстегнуты до вполне допустимого, а дальше кто заглянул — пусть фантазирует. А если у них что-то в штанах начнёт шевелиться, так мне до этого какое дело?
— Что? — обе бабки вытаращили на меня свои мигалки.
Я это вслух сказала? Судя по Люсиному выражению лица — точно вслух. А они что подумали про шевеления в штанах? Или это они о себе? Извращенки старые. Тьфу, блин.
— Я вот тебе сейчас задам перца. В милицию сегодня же заявление напишу. Ты у меня попляшешь. В милиции разберутся кто здесь извращенец.
Дослушивала, уже колотя металлическими набойками по ступенькам. Отличная барабанная дробь, почти заглушала неиссякаемые вопли старушенций.
— Кто это такие? — спросила, когда мы добрались до своего этажа.
— Ольга Павловна и Александра Павловна. Две сестры. Бывшие учительницы.
— Наверное, словесности, — поддакнула я, — судя по словарному запасу.
— Они хорошие, — попыталась заступиться Люся.
— Заметила, — злобно огрызнулась я, доставая из под коврика ключ, — стримеры онлайн.
— Кто?
— Никто, — я втолкнула Люсю в квартиру, — пусть друг дружку обсуждают, а меня не нужно.
Люся встала посреди коридора и насупилась.
О! Господи, когда это всё закончится?
— Люся, ну вот только не начинай. Я что выгляжу голой? Только прежде чем ответить, не забудь, что это твой отец привёз. У тебя ведь тоже есть нечто подобное, но ты опасаешься это надевать. Так?
Насупленность исчезла и Люся, вздохнув, кивнула.
— Вот потому что опасаешься подобных бабушек на скамейках, которые доказывают, что в их время такое не носили. Только их время было пятьдесят лет назад, — подумала и добавила, — в лучшем случае. А в прошлом веке, ни дай Бог краешек платья взлетит порывом ветра и уже позора не оберёшься, как же, кто-то пяточку твою увидел.
— Откуда ты знаешь? — удивлённо спросила Люся.
— Гюго, знаешь такого писателя? У него есть роман «Отверженные». Почитай на досуге.
Девчонка глупо заморгала.
— Но это потом. Идём фотки разглядывать. Расскажешь мне про всех и вся.
Люся тяжело вздохнула, но, скинув босоножки, проследовала за мной.
Я бросила на диван карту, которую до сих пор держала скрученной в трубочку и достала из нижнего ящика шкафа не только виньетку, но и толстый альбом с фотографиями.
— А зачем тебе карта Кишинёва? — спросила Люся, разглядывая мою покупку.
— Как зачем, — удивилась я, — попытаться вспомнить город. Вот ты, к примеру, в больничку ко мне приехала, а я это точно не смогу сделать.
— А, ну да, — согласилась девчонка, — думаешь получится?
— Откуда мне знать, — я лишь пожала плечами, — но делаю всё для этого. И фотки мы не просто так будем разглядывать. Ты каждому однокласснику и каждому учителю дашь краткую характеристику. Чтобы я хоть как-то ориентировалась. Понятно?
— Я не знаю.
— А ты подумай, — сказала я, переодевшись в халат и устроившись рядом с подругой на диване.
