Гость хмыкнул и перевёл взгляд на папочку.
— И вот как может угрожать несовершеннолетняя девчонка взрослому мужику, чтобы он обде…испугался так сильно, чтобы пожаловаться?
И они вдвоём снова заржали.
— Надеюсь, ты это сгоряча сказала, а на самом деле ничего не имела в виду? — снова спросил дядя Игорь.
Ну, вот совсем не сгоряча. Абсолютно. Очень реалистичные планы были отоварить лепилу как-нибудь потом. Но про это, пожалуй, не стоило распространяться. Но возмутилась:
— Ну а что он на мою задницу пялился?
— Что значит, пялился? — встряла тётка.
Ну вот никак ей неймётся.
— Он тебе укол должен сделать, а ты бегаешь по всей больнице.
— Подожди, Паша, — Илья Спиридонович сжал руку своей любовнице.
И это правильно. А то всю ночь кайф ловила с нормальным мужиком, а теперь сидит и выпендривается, сучка драная.
Дядя Игорь кивнул и снова посмотрел на меня.
— И значит, тебя за это шлангом били?
Кивнула.
Он помолчал и задал самый коварный вопрос:
— А кто техничек избил? К тебе одноклассники приходили и вступились? Ты их настропалила?
Я едва не поперхнулась. Это он что сейчас шьёт? Преступление группой лиц по предварительному сговору? А то, что меня шлангом — это как?
— Ну, давай, не бойся, тебя это не коснётся. Но кто это сделал, по любому будет наказан, — и голосок какой елейный, прям соловушка заливается.
Даже если бы кто помог, промолчала. Не совсем дура.
— Никто ко мне не приходил, — я отрицательно замотала головой, — только Люся.
— Ева, — взвизгнула тётка, — отвечай немедленно. Или ты не понимаешь, чем тебе это может грозить? Их же всё равно поймают.
Поймают, как же. Хотелось бы на это глянуть.
— Илья Спиридонович, — я вперила взгляд в папочку, — я же всё рассказала.
— Кхе, — хрюкнул бравый майор, — уж извини, Ева, но ты бы не смогла этого сделать.
— Чего этого? — не поняла я.
— Ева, — серьёзным голосом заявил дядя Игорь, — ты, видимо, не знаешь, чем всё закончилось. У одной серьёзное сотрясение мозга и повреждение связок на ногах. Она нескоро сможет встать с постели. У другой вывихнута челюсть и куча зубов в крошево. И кто это сделал?
Охренеть. Досталось неандерталкам. Но этого следовало ожидать. После такого шпагата ей доктор точно понадобился и по голове била со всей дури. А вот второй с зубами, это да. Пяткой открытую челюсть смачно приложила.
А потому что нечего!
Чуть ли не заорала на такую предъяву:
— А я, значит, должна была разрешить себя избить и сейчас лежать на койке и неизвестно когда встать? Это называется — самооборона. А вот у них — преступление группой лиц по предварительному сговору! Я её шваброй в лоб зарядила, когда она пёрла на меня как танк на Москву. А то, что она села на шпагат, это не моя вина. А второй въехала по подбородку. Она как раз язык высунула. Хотела, чтобы откусила его себе, образина жирная!
Кажется, хотела что-то добавить, но вовремя заткнулась. Они все трое уставились на меня огромными глазами, а у тётки ещё и язык вывалился изо рта, как у мопса.
Вот снять их в этот момент на смартфон, за ночь пару тысяч просмотров набрала бы влёт.
Два долбодятла.
Выхлебали обе бутылки под копчённого леща и решили провести следственный эксперимент. Ничего умнее после пол-литра в голову не пришло. В принципе не пол-литра, мамочка тоже успела приложиться, дебильная улыбка на пол лица.
Разумеется, я отказалась. Как они себе вообще это представляли?
Слава Богу, не расстроились. Приволокли телефон на кухню и бравый майор Илья Спиридонович, запутавшись в проводах, брякнулся рожей об стол. На то он и бравый, даже следов не осталось. В смысле на лице, а разделанный лещ разлетелся по всей кухне. Хорошо бутылки были пустые, только звякнули и опрокинулись, выливаться было нечему. А дядя Игорь стал названивать какому-то Андрею. Догадалась, что тому самому начальнику Фрунзенского района, полковнику Суховирскому, который гавриков своих за мной отправил. Никто не заметил, что я на кухне была, ломоть леща себе отодрала. Не знаю как он с коньяком, но с пивом точно прокатит.
И слушая разговор, едва не обомлела. Оказывается, никто меня уже не собирался везти на экспертизу и снимать побои. Понятное дело, сегодня уже никто не мог, но папочка и завтра не собирался.
Дядя Игорь втирал оппоненту что, мол, уже бумажка есть и там чёрным по белому нарисовали все мои лиловые синяки. Но он, «примерно» майор успел вовремя. Посидели, обговорили. И пусть зятёк, лепила то бишь, раскошелиться на пять портянок и всё будет красиво.
Дожила, меня на портянки поменяли. И почему пять? Им по две, а тётке и одной хватит? А ей портянка зачем? Всё пыталась у любовничка выклянчить полторы. Но как выяснилось — пять им никто давать не собирался, и договорились на две, но прямо сейчас.
И точно, явился эскулап минут через сорок и протянул дяде Игорю…деньги. Я опешила. Плевать им на то, что мне могли все рёбра переломать. Они меня продали за двести рублей, уроды сморчковые. Так ещё пытались погнать в магазин за бутылкой, мало им. Типа попросишь какого-нибудь дядечку, он возьмёт.
