Но, во-первых, где находиться «13» магазин, я без понятия. И для чего нужно идти именно в «13» тоже не ясно. Почему не пойти в третий или пятый? А, во-вторых, мне опять в халате и с голой жопой? С трусами ещё не определилась, с одеждой тем более. Мне самое время Люсю выцепить и разобраться с гардеробом. Или у меня на самом деле три платья, две юбки?
Но, слава Богу, от меня отстали, сами собрались. Тётка приволокла гитару и, усевшись в прихожей, пыталась что-то набренькать. Получалось это у неё — никак. Гитара считалась семиструнною, но двух не хватало, а остальные тупо висели, и потому на этом музыкальном инструменте можно было отыграть только — «Смерть таракана».
— Ева, коза драная, где ещё две струны? — взбеленилась она минут через десять, — почему до сих пор не закрепила и не настроила? А? Молодость невозможно вспомнить.
Коза драная? Да это же моё выражение. Вот же стерва. Захотелось ответить, чтобы у неё уши свернулись, но не успела. Пока придумывала, тётка, отставив гитару в сторону, так что та сразу упала, жалобно взвыв, нетвёрдой походкой прошаркала в свою комнату и завалилась на диван.
Прекрасно Еве тут жилось, ничего не скажешь. От такого могла в больничке таблеток наглотаться. Раз плюнуть. Дома срань и в больничке лупят.
Хотела пойти позвать Люсю, но взгляд задержался на синих бумажках на кухонном столе. Шесть штук по 25 рублей. Вот кто-кто, а я точно имела процент в этой сделке. Поэтому, не задумываясь, взяла две купюры и пробежала взглядом по прихожке. У меня найдут — будет полная жопа. Но я точно помнила, где у моего отца была нычка и направилась в туалет. Встала на унитаз и, сняв крышку с бачка, тупо уставилась на неё. Вероятно, этот схрон начали использовать с установкой первых унитазов.
К крышке при помощи проволоки был прикручен кусок клеёнки, в котором обнаружились толстая пачка и тоже синими бумажками, но достоинством поменьше. Зато на целых двести рублей. Вот их я полностью конфисковала, сегодня точно никто искать не будет, а завтра я им найду применение. А двадцать пятки вернула на место.
Люся оказалась дома, сидела зубрила историю СССР. Я, грешным делом, подумала, что книжку читает, какой-нибудь любовный романчик, в её возрасте все девчонки из моего класса этим увлекались. Кроме меня и потому, когда я над ними посмеивалась, называли меня тёмной. А я любила детективы, особенно документальные. Наверное, от отца передалось.
Кстати, у Евы на столе тоже книжка лежала с гламурной обложкой. Эдакая фифа с открытым ротиком смотрит влюблённым взглядом на мужика в седле. Прочитала название: «Тихий дон».
Что-то промелькнуло знакомое, но вспомнить не удалось. И вот тогда я задумалась: а сколько извилин в голове Евы? А вдруг мой мозг из XXI века не вместился целиком в эту дурную голову. Вспомнила снова про попаданцев. Ведь когда они подселялись в тело, из которого не успел убраться предыдущий квартиросъёмщик, а таких не мало на просторах интернета, что получалось на самом деле? Контактировали вдвоём? Порадовалась, что у меня не такой вариант. У человека 40–50 извилин и при подобном подселении можно получить не больше половины. И в итоге? Два полудурка в одной голове. Полная жопа.
Я же узрев, что читает Люся: «История СССР», 9–10 класс, едва успела прикусить язык. Если так и дальше пойдёт, могу совсем без него остаться. Мне ведь это тоже учить, и в отличие от своих сверстниц, на сегодняшний день, как свинья в апельсинах.
Люся лишь пожала плечами.
— Так это ты историю знаешь на отлично, а мне придётся всё лето повторять, — а потом испугано ойкнула, — а ты историю СССР помнишь?
Помнишь! Вот как можно помнить то, чего не знала?
— Люся, не бери в голову, потом с этим разберёмся. Ты кроме вот этого, — я указала на учебник, — больше ничем не занята?
— Нет.
— Может ко мне зарулим? — я замолчала, потому, как мой взгляд упёрся в тумбочку.
Очень знакомую из прошлой жизни. Потянула дверцу, мгновенно убеждаясь в своей догадке.
— Люся, — я, присев на корточки заглянула внутрь, — машинка рабочая?
Ответа не дождалась и обернулась. Удивительный случай с моей памятью.
— Ты знаешь, что это? — Люсиному изумлению не было предела.
— Да, Люся, — я кивнула, — это швейная машина «Веритас». Ты на ней шьёшь?
— Но как ты историю СССР не помнишь, а швейную машину помнишь, — завела по новой пластинку девчонка.
— Увидела и вспомнила. Может я в прошлой жизни белошвейкой была. Люся, не тупи, я просто потихоньку начинаю вспоминать. Тебя тоже, кстати, вспомнила. Не совсем, но многое, благодаря твоим рассказам. Так ты шьёшь на ней?
Глаза Люси набухли, словно вот-вот прольются грязевые потоки.
Пришлось сесть рядом с подружкой и обнять.
— Люся, ну извини, я не хотела тебя обидеть. Просто у меня дома из одежды только халат, который на мне. А то, что в шкафу висит, носить нельзя. Вот я на этом и зациклилась. Мне бы перешить кое-что. Вот и заинтересовалась.
Люсино лицо просветлело.
— У тебя там есть платья. Ты не нашла?
— Нашла, вот их и хочу перешить. Потому и спрашиваю, умеешь работать на машинке?
