— Не даст толком высказаться, — обиженно проговорил Моторин. Он хотел всхлипнуть, чтобы разжалобить жену, но передумал. Не разжалобишь ее, все равно завтра нотацию будет читать. Лучше уж он до конца будет крепким мужчиной.
Никита вздохнул, натянул на себя одеяло. Анисья постояла возле него, выключила свет.
Минуты через четыре Моторин услышал сквозь дрему, как скрипнула дверь, как загремело что-то.
"Анисья за корыто в сенцах зацепила, — догадался Никита. — Мои штаны ищет. А в них — ни копейки. Все богатство в пинжаке. Но до пинжака ты, девка, не доберёсси, ночи не хватит искать его. Я хоть и пьяный, но хитрый…"
Моторин улыбнулся, обнял подушку и захрапел так, что задребезжала на столе ложка в стакане с недопитым чаем.
Утром он прихворнул.
Больно стучало в висках, в затылке, клонило полежать. Вспомнились сны, которые приснились ему последней ночью, засмеялся, потом заохал, закряхтел, ворочаясь на кровати.
— Ой-ё-ёй! Себя в таком виде… Не к добру.
— Ты чего бормочешь? — спросила его Анисья.
Моторин приложил ладонь ко лбу, болезненно поморщился.
— Небось забормочешь. Сны переживательные мучают. И в таком виде я в этих снах… Ой-ё-ёй! К беде, наверно.
— Расскажи хоть один, я в момент разгадаю, что к чему.
Никита помолчал, сравнивая какой сон приличнее, чтобы можно было рассказать жене. Выбрал и начал:
— Будто приехал я в город. Подхожу к высоченному кирпичному зданию, народу там — тьма. И все на меня глядят, хохочут. окинул себя взглядом — да так и присел. В де-еда ма-ать! Телешом я, безвсего. Надо же!.. Ой ты, господи! — схватился Моторин за лоб. — Того и гляди черепок развалится. Да, вскочил я и ходу, — продолжил он после короткого молчания. — Забегаю в комнату, ищу чего бы на себя надеть, а кругом голые стены!! Вдруг вижу: брат мой Семен с какой-то мамзелей танцует. Одетые. А музыка нежная-нежная. Брат толкает свою танцорку и говорит ей: "Полюбуйся этим модником". Она ухмыльнулась и громко произнесла; "Влепи ему пару горячих, чтобы знал, в каком костюме где появляться…" Мне бы юркнуть куда-нибудь, а я не могу с места сдвинуться, стою пихтель-пихтелем, как примороженный. Взял Семен резиновый шланг да как пришпандорит мне им по телешине! Подпрыгнул я и галопом по коридору. Взобрался на ледяную гору, сижу на ней, как на кукане, ни взад ни вперед. Склизко, боюсь сорваться… — Моторин замолчал.
— Все? — спросила Анисья.
— Не помню, что было дальше.
— Тогда еще один сон расскажи.
— Нельзя. Этот самый культурный. Остальные про женщин… Неудобно.
— Царица небесная! — всплеснула руками жена, — Это не охальник ли? Во сне и то вон чего вытворяет!..
Никита мысленно ругнул себя, что проболтался о "некультурных" снах, и постарался оправдаться:
— Я тут ни при чем. Приснилось, и все. Запретишь, что ли?
— Зря не приснится. Знаю я тебя…
— Вот и расскажи ей, — недовольно буркнул Моторин и отвернулся к стене. — Отгадывальщицица нашлась, К беде все это, а ты срамишь меня.
Желая навсегда отбить у мужа охоту к выпивкам, Анисья решила истолковать его сны по-другому.
— Конешно, — заговорила она. — Телешом себя видеть и все такое… ужасное дело, К смерти такие видения. Сколько ни пить, когда-нибудь конец придет. Помнится, рассказывала мне подружка о своем первом муже. Тот, покойник, тоже любил вермут трескать, как и ты. Ну в потрескался. Что ни ночь, то ему сон: или без всего бегает, или шашни совершает, С недельку так побегал, поозоровал н приказал долго жить. Доведут и тебя пьянки. Загнёсси.
Моторин тихонько застонал, а жена продолжала проработку:
— Эта проклятая зараза не одну душу сгубила. Не такие тузы ноги с нее протягивали, Допьесси…
Никита пошевелился, поднял голову.
— Ты чего взялась? Чего про смерть долдонишь? Башка раскалывается, а ты наладила, Не умеешь отгадывать, не лезь. Помолчи лучше, мне тишина нужна.
— Ишь, чего ему захотелось, — Анисья подошла к окну и, глядя на мужа, сказала: — Тишина в доме бывает, когда все трезвенники, А там, где живет выпивоха и плясун, всегда колготно. Сергей в рот не берет спиртное, а ты вермут и самогонку жрешь, как Свистунов мынцыклет горючее. Только и наливаешь в свою утробу, только и наливаешь!
Никита привстал.
Ты почему на огород не идешь? Картошку кто полоть будет?
— Ты прополешь.
Моторин свесил ноги с кровати.
— Дашь или нет похворать спокойно? Или до вечера зудеть собираешься?
— Сколько надо, столько и буду зудеть. Не нравится ему. Мне тоже кое-что не нравится. Назюзюкался вчера…
Никита встал, подошел к Анисье.
— Не сочиняй, я почти трезвый был,
— Почти, а глаза, как у судака,
— Так это я всплакнул, вот они и припухли.
— Интересно, из-за чего же ты всплакнул? — насмешливо спросила жена.
— Какое тебе дело, из за чего? Взгрустнулось, и все. Поплакать нельзя? Лезешь везде. И зачем я только на тебе женился? — вздохнул Моторин, схватил рубаху и хлопнул дверью.
