В сенцах он отыскал штаны, оделся. В чулане вытащил из-под ящика пиджак и пошел в сбруйную. Как ни странно, но после перебранки с Анисьей головная боль у Никиты утихла. В сбруйной беспорядочно валялись хомуты, седелки, вожжи, шлеи… Как бросали вчера вечером без него все подряд, так и оставили, Моторин разобрал сбрую. Вожжи повесил иа стену. Хомуты положил в одну сторону, седелки в другую, Стали подходить люди. Раздав им сбрую, Никита сел иа чурбак.
Опять заболела голова. Он закрыл дверь на крючок, лег на старый брезент, под голову положил пиджак и фуражку. Задремал быстро. Виделся ему Харитонов колодец. Холодно, скользко было в том колодце, a брат Семен толкал Никиту туда. Никита упирался ногами в сруб, цеплялся за трещины, но пальцы срывались, ломались ногти. Он схватился за веревку — и вал закрутился, загремел со скрипом. Никита вместе с веревкой ухнул в холодную воду и проснулся.
В дверь сбруйной кто-то сильно стучал. Моторин встал, глянул в щелку, но никого не увидел. Опять забарабанили. Пришлось открыть. Каково же было удивление Никиты, когда перед ним появилась Анисья… Первое, что пришло ему в голову, это захлопнуть дверь и опять закрыться на крючок. Но было уже поздно. Жена стояла в проеме и придерживала ногой дверь, потом она оттолкнула плечом Никиту, прошла в сбруйную, взгляд ее остановился на старом брезенте, где лежал свернутый пиджак.
— Дрыхнешь? В рабочее время?..
Она взяла пиджак мужа, тряхнула его — в кармане зазвенела мелочь. Анисья выгребла ее вместе с табачными крошками, глянула на Никиту.
— Не зря вчера в прятки играл. — Пересчитала мелочь и сунула ее в карман фартука. — Ишь, притырил, куркуль чертов! Возьмусь я за тебя! Быстро раскулачу!..
Моторин посматривал на свой пиджак в руках Анисьи, опасаясь как бы она не добралась до потайного карманчика в правом рукаве, в котором лежала трешница. Мелочь он никогда не прятал, оставлял ее в боковых карманах для отвода глаз. Если что… выгребет Анисья мелочь и успокоится, не будет больше продолжать поиски. Так всегда и получалось. Но сегодня жена не спешила заканчивать обыск. Она мяла в руках пиджак Никиты, просматривала каждую складочку.
Чтобы помешать Анисье, Моторин пошел в наступление:
— Ты чего хозяйничаешь? Вломилась в рабочий кабинет и погром устраиваешь! Дома надо обыскивать, а тут нечего! Всю одежду распотрошила… Дай-ка сюда! — Он вырвал у жены пиджак, быстро надел его. — Исчезни, пока я по-настоящему не разозлился. Не мешай работать!
— Хорош работяга! За километр от сбруйной слышно, как храпишь. Скажу Подшивалову, он тебя быстро разматрюжит. Куда и дремота денется! Быстро про хворь забудешь!
— А я про неё уже забыл. Вылечила. Кому сказал, иди картошку полоть! Не уйдешь, весь твой трофей щас отниму.
— Я тебе отниму!.. Что с воза упало, то пропало. Раз-оплошал, нечего теперь… — Она вышла из сбруйной, вернулась. — Болит голова-то? Ну, иди домой, полежишь немного в палисаднике — пройдет.
— Ничего у меня нс болит, — буркнул Моторин. — Сбрую чинить надо.
— Починишь. Пойдем полечу. Есть у меня немного… лекарства. Выпьешь мензурку, поешь как следует, а потом за хомуты возьмешься.
Никита крякнул в кулак, помедлил, встал с чурбака, взял замок и загремел им, закрывая сбруйную.
Вечером Анисья ушла поговорить со своей подружкой. Лариса и Сергей взялись укладывать ребятишек спать. А Никита скучал на крыльце. Пошел бы он сейчас к Батюне, но тот уехал в город с ночевкой. Небо чистое, звездное, светло, как днем. Моторин пристально посмотрел па луну и увидел на ней две фигуры, похожие на человеческие, — одна побольше, вторая поменьше. Это младший брат собирает старшего… В детстве Никита слышал от матери сказку про этих лунных братьев. Они жили на небе давным-давно, оба сильные, ловкие. Никто не мог их обидеть — всегда вместе стояли за себя. Однажды младший брат спросил старую гадалку: "Сколько мне осталось жить на синем небе?" Гадалка взяла его ладонь" поводила по ней своими сухими пальцами и ответила: "Осталось жить тебе всего два года…" — "Так мало?!" — воскликнул юноша. "Да, ровно два года, — повторила старуха. — Но ты можешь обессмертить себя, если сделаешь одно дело…" Глаза юноши загорелись: "Скажи, что я должен сделать? Не тяни!" — "Ты должен убить своего брата, — нахмурилась гадалка. — И изрубить его на мелкие кусочки".
Юноша прогнал старуху и стал ждать смерть.
Шло время, уже недалек тот роковой день. И чем ближе он становился, тем сильнее хотелось юноше жить. За несколько минут до своей смерти младший брат убил старшего, изрубил его тело на мелкие части. Узнал об этом хозяин неба и сказал преступнику: "Ты будешь бессмертен, но несчастен…"
