Предстоявшая мне поездка в Кишинев стала отличной возможностью не столько закрепить или опровергнуть приметы, наработанные во время поездки в Литву, сколько, раз уж мне пришло на ум описать природу и последствия примет в жизни частного детектива, использовать данное задание в качестве, так сказать, практического эксперимента по изучению теории суеверий.
В том, что примета с хорошим гонораром найдет подтверждение, можно было не сомневаться (принципиальности в этом вопросе мне не занимать), да и на запутанность задания можно было смело рассчитывать. Ведь меня ожидала операция контрнаблюдения — для непосвященных, так уж и быть, расшифрую. Контрнаблюдение предполагает наблюдение за субъектом наблюдения. Что, не стало яснее? В общем, это слежка за другим детективом, который уже за кем–то следит. Заказчиком контраблюдения как правило выступает объект первого наблюдения, заподозривший неладное и желающий выяснить, по чьему заказу ему «сели на хвост».
Контрнаблюдение предполагает высший пилотаж — ведь работать приходится против такого же профессионала, и отказать себе в подобном удовольствии я, разумеется, не мог.
Я люблю свою профессию и у меня есть свои приметы. Вернее, они представляют собой какой–то постоянно меняющийся список, большинство пунктов которого не доживают до следующего дела, но есть и такие, которые будут в нем всегда.
И первый из них — дорога. Путь. Не в каком–нибудь эзотерическом смысле, вроде пути самурая и прочей восточной экзотики, а в самом упрощенном и потому верном смысле. «Присядем на дорожку» — это ведь не случайно, хотя по ней, по дорожке, лучше все же идти или даже ехать, чем беззаботно рассаживаться — могут и задавить
Вылетая в Кишинев, я насторожился еще в Домодедове. Уж слишком смутным выглядело начало пути, можно сказать, сразу за калиткой дома расстилался сплошной туман. Родной московский аэропорт напомнил мне провинциальный трактир после полуночи. Только представьте себе: на посадке меня окружило человек двадцать дурно пахнущих и изрядно выпивших мужиков и, конечно, у всех у них были билеты на кишиневский рейс. Я, конечно, надеялся, что пронесет, но — увы. Мужичок, который стоял за мной на регистрации и все возмущался, что ему не доплатили на стройке, в самолете, разумеется, сел рядом со мной. То, что мне досталось место у иллюминатора, не спасло — проветрить салон я не мог, чтобы хоть не надолго позабыть о гастарбайтере, ежесекундно напоминавшем о себе целым букетом запахов.
