Кабинет доктора показался Шумскому очень необычным, если не сказать странным. В нем не было чего-то особенного, чего не могло бы быть в кабинете другого врача, но все предметы интерьера были расположены так, будто тот, кто занимался обустройством, долго пытался найти для каждой вещи наиболее подходящее место и в конечном итоге просто оставлял как-нибудь. Несколько разных видов обоев были расклеены независимо друг от друга без учета цвета и характера рисунка, книжный шкаф, почти загораживая проход, громоздился посреди комнаты и образовывал с письменным столом и старым кожаным креслом подобие треугольника. Четыре тумбочки, размещенные по углам, так что пользоваться ими было очень неудобно, исполняли, видимо, исключительно декоративную функцию вместе с огромным количеством различных фигурок наваленных на них. Некоторые места на стене и на полу были отделаны керамической плиткой. Семену от чего-то пришло в голову, что на эти небольшие квадратики кафеля доктор ставит пациентов, когда обсуждает недуги каждого с коллегами.
Такая несуразность интерьера ошеломила Шумского. Войдя в кабинет, он на несколько секунд замер и сдвинулся с места только когда услышал из-за шкафа протяжное и задумчивое: "Проходите, проходите".
Доктор с интересом наблюдал за тем, как Семен протискивался в узкий проход между шкафом и письменным столом, усаживаясь в кресло. Сам Семен, глядя в это время на доктора, почему-то подумал, что это какой-то специальный психологический тест, необходимый для начала беседы.
Артем Филиппович, так звали психиатра, иногда поглядывая на Семена, что-то записывал. Его непринужденный, или скорее, неуклюжий стиль одежды, плохо скрываемый расстегнутым белым халатом, создавал контраст со строгим сосредоточенным лицом, окаймленным в районе подбородка аккуратно выстриженной бородой. И сам Артем Филиппович и вся атмосфера его кабинета, как показалось Семену после нескольких минут общения с доктором, обладали очень специфичным свойством. Полное отсутствие какого-либо стиля или хотя бы порядка в окружающей его обстановке, будто снимало с Шумского негласное обязательство перед самим собой придерживаться какой-то определенной формальности в общении и поведении. Сидя в кресле в окружении хаоса цветов и тумбочек, и вслушиваясь в низкий проникновенный голос Артема Филипповича, Шумский с удовольствием для себя ощущал то, что сам мог бы назвать расслаблением мыслей.
- И так, что Вас обеспокоило и когда началось это беспокойство?
- С чего бы начать? - Немного взволновано спросил сам себя Семен.
- С самого начала. - Тут же ответил подбадривающим тоном доктор. - Естественно, не с момента сотворения мира, но с того промежутка времени, когда Вы впервые почувствовали что-то для Вас необычное.
Семен в нерешительности замялся, но спустя пару секунд начал говорить.
- Произошло все в пятницу. Я вернулся с работы домой, как обычно поужинал и обдумывал планы на выходные. В момент, когда все произошло, я думал о щенке, хочу собаку завести. - Уточнил Семен. - А как раз накануне днем у меня был спор с товарищем на эту тему.
- Поспорили о том какая порода лучше? - Заинтересовался Артем Филиппович.
- Да нет, он вообще собак не любит. Начал мне рассказывать о том, что это глупая затея и отпускать шуточки.
- Как вы думаете, зачем он это сделал? - Абсолютно искренне спросил доктор.
- Наверно из-за того, что он сам котов любит,- ответил Семен, неестественно пытаясь пошутить.- А если быть честным, то, скорее всего, от нечего делать. У меня иногда такое чувство, что он просто из какой-то вредности пытается меня вывести из себя, но я от этого быстро отхожу. Мы очень давно знакомы и это как детская привычка у нас, что ли, я и сам могу другой раз что-нибудь такое выкинуть. - Семен сделал небольшую паузу и поглядел на Артема Филипповича. Тот, не отвлекаясь от своих записей, легким кивком головы попросил Семена продолжить.
-Короче говоря, надолго в памяти подобные случаи у меня обычно не задерживаются. Но в этот раз, когда я вспомнил о моей с ним размолвке, во мне возникло непреодолимое чувство злости, причем очень непривычное для меня по своей силе. Я снова и снова прокручивал в голове ту ситуацию и не как не мог остановиться, будто попав в замкнутый круг. С каждым разом чувство ненависти и отвращения к другу усиливалось и дошло до того, что я начал представлять, как физически издеваюсь над Фролкиным. - Семен снова сделал вопросительную паузу.
- Это не так уж и ужасно как вам кажется. - Поспешил ответить доктор, тонко чувствовавший когда пациентам хотелось говорить, а когда услышать комментарий к сказанному. - Практически все психически здоровые люди могут иногда испытывать чувство неприятия по отношению к коллегам, друзьям и даже близким. Мозг- рефлекторный орган, и рефлекс не всегда успевает пройти через систему ваших моральных ценностей, а та часть сознания, которую мы считаем полностью нам подчиненной обычно оказывается горазда меньше.
