Голос Ксюши звучал все громче, а эмоции и мысли девушки постепенно вытесняли его собственные. Шумский не на шутку испугался, но вовремя вспомнил о том, что он хозяин в своей голове, а все лишнее нужно выметать. Семен напрягся всем сознанием, чтобы заставить Ксению замолчать. Девушка замолчала. В этот момент он просто физически почувствовал, как выходит из нее, и новая волна жара залила лицо и уши.
- Все это просто нервное перенапряжение. - Повторил он несколько раз. - Это ведь не какие-то реальные люди, а просто особенности физиологии моего мозга, механизмы проекции, ну и что-то там еще, черт бы его побрал! Блядь! - Последние слова Шумский выкрикнул в голос. Он чувствовал, что сильно вспотел, в борьбе за территорию собственных мыслей, но все-таки брал верх. С каждым новым усилием чужая реальность растворялась, давая свободу его собственной. Инородные фрагменты постепенно блекли и отделялись пеленой тумана.
- Шумский, ты что это, горишь на работе?
От голоса Анжелы Семен резко дернулся и развернулся в ее сторону.
- Чего такой нервный, пойдем перекусим - время уже.
Шумский, приходя в себя, смотрел сквозь Семенову и прислушивался, не осталось ли в голове чего постороннего.
- Шу-умскииий, о-очни-ись. - Анжела пару раз провела ладонью перед глазами Семена. - Прииём.
-Да-да, я догоню тебя, сейчас только минутку, допишу и иду.
-Ну как знаешь, работяга, трудишься прям до седьмого пота. - Семенова, со скрываемым удивлением, бросила провожающий взгляд на напрягшиеся на лбу Шумского вены.
Вставая из-за стола, Семен оглянулся по сторонам, как будто ожидая что-то увидеть, еще раз сделал глубокий выдох и пошел вслед за Анжелой в столовую.
Ксения Люфочкина в момент выхода Семена из ее сознания резко прекратила телефонный разговор с подругой. Все ее мысли оборвались. Какое-то время она слушала поток речи Марии из трубки, но ничего не могла понять. Слова сливались в хаотичное сплетение звуков, прерываемых высоким смехом. Люфочкина несколько минут пыталась вникнуть, о чем говорит Мария, но когда усилия не дали результата, просто без прощания положила трубку телефона и принялась за работу, все еще пребывая в состоянии отрешенности от реального мира.
В отличие от Эдуарда и Семена, Ксения остро не переживала те случаи, когда всех троих по необъяснимой причине скручивало в одну воронку. Будто кадрами из фильмов, перед ней внезапно возникали и так же внезапно исчезали сцены чужих жизней. Наверное, поэтому Ксюше казалось, что в ее памяти просто всплывают фрагменты сериалов, занимавших большую часть ее информационной пищи. Иногда она даже описывала кому-то из знакомых происшествия жизни Семена или Эдуарда, и интересовалась из какого это фильма и не вместе ли они его смотрели.
Правда, Ксюша заметила за собой, что в последнее время стало труднее подсчитывать сдачу, цифры путались, становились похожими друг на друга, а то и вовсе теряли для нее значение. Порой Люфочкину обсчитывали и приходилось платить из своего кармана. А иногда в разговоре с подругами она не могла понять, о чем идет речь. В такие моменты, одним из которых был недавний телефонный разговор с Марией, Ксюша напрягала все свои мысли для того, чтобы вникнуть в диалог, но будто какая-то перегородка не позволяла ей понять, о чем говорит собеседник.
Много кому подобные вещи доставляли бы массу волнения, но Ксения по этому поводу переживала не больше, чем по поводу незначительной головной боли - через часик переболит, и вроде ничего не было. Тем более, что обычно после приступов она чувствовала вспышки необъяснимого сильного счастья и какого-то неописуемого вдохновения. За что бы она ни бралась в таком состоянии, все казалось интересным и даже каким-то новым. Сейчас, поочередно подставляя полосатые штрихкоды под синий лучик, помигивавший у кассового аппарата, она с неописуемым волнением от происходящего перекладывала один за одним товары, подаваемые движущейся черной полосой. Все в этот момент было ей в радость. Когда-то, еще в первые месяцы своей работы в магазине, Ксюша заметила, что лица всех людей, проходивших через ее кассу, сливались к концу дня в один обобщенный портрет покупателя. Если настроение у нее было хорошее и дела шли как надо, то образ получался довольно дружелюбным, а в дни, когда все с самого утра шло наперекосяк, жуткая рожа отпечатывалась в памяти и провожала ее с работы домой.
И сейчас, чувствуя радостное волнение, в каждом новом лице Ксения видела сияющие добродушие. Все были добры и приветливы. Ксюша с удовольствием и чувством того, что делает что-то полезное и нужное обслуживала посетителей магазина. Даже внешний вид мелькавших перед ней продуктов радовал своей причудливой формой и яркими оттенками. Блестящая этикетка на банке с сардиной, к слову сказать, необычной для сардины расцветкой, вызвала у нее ассоциации с ночным клубом, и Ксюша с новой волной радости начала размышлять о грядущем вечере пятницы, до которого оставалось несколько часов. С такими мыслями пришло и непреодолимое желание выпить, а затем, как они с подругой это называли, "ускориться".
