Пётр быстро подходит и осматривает. Отпечаток ладони, частично стертый, но всё ещё заметный. Михаил мог уходить через окно – или это кто-то другой?
Васильевич возвращается в коридор, жестом привлекая Петра.
– Нашёл проводника, – произносит он негромко. – Он сказал, что видел Михаила, когда тот уходил. Но есть один нюанс: не было никаких вещей. Михаил оставил всё в купе.
– Значит, он не ушёл навсегда. Это что-то другое, – Пётр отвечает, делая несколько пометок в своём блокноте.
Пассажиры начинают выходить из купе и смотреть на происходящее. Среди них старушка, которая до этого избегала общения, вдруг подходит ближе. Её глаза впиваются в полицейских, будто она ищет чего-то.
– Простите, – она говорит тихо, – но я думаю, что могла что-то видеть. Вы хотите знать?
Пётр поворачивается к ней, его выражение становится более внимательным.
– Да. Расскажите всё, что знаете.
Старушка нервно вздыхает, её руки дрожат.
– Ночью, когда я проснулась, я слышала шаги. Они были тяжёлые, быстрые. Потом… потом я слышала звук, будто кто-то стучал в окно.
Пётр хмурится. Стучал в окно? Почему? Он молча жестикулирует Васильевичу, чтобы тот записал это, но сам ничего не говорит.
– И ещё… – старушка колеблется, её голос становится ещё тише, – я думаю, что это был мужчина. Большой. Пётр благодарит её, но его мысли уже заняты другим. Если она права, то Михаил не мог быть единственным, кто скрывается в этом вагоне. Корнеев жестом зовёт одного из своих людей и отдаёт короткие распоряжения. Урядники начинают проверку окон, медленно продвигаясь по всему вагону. А Пётр снова возвращается к купе Михаила, где замечает новую деталь – слегка приоткрытый чемодан под сиденьем. Чемодан пустой. Всё, что могло быть внутри, исчезло.
Он резко поднимает голову и смотрит на Васильевича.
– Убийца сделал так, чтобы мы искали не там. Мы отвлекаемся на Михаила, но настоящая связь где-то рядом.
Васильевич хмыкает.
– Думаешь, кто-то из пассажиров подставляет его?
– Не знаю. Пока слишком много случайностей, – отвечает Пётр, бросая последний взгляд на пустой чемодан.
Коридор начинает шуметь – пассажиры ещё больше нервничают из-за присутствия полиции. И даже Васильевич, обычно невозмутимый, выглядит напряжённым. Вагон снова погружается в гнетущую тишину. Пассажиры возвращаются в свои купе, но шёпот доносится почти отовсюду, словно поезд начинает жить своей собственной жизнью. Васильевич стоит у окна, наблюдая за мелькающими деревьями, а Пётр сидит напротив, перебирая список пассажиров.
– Если Михаил исчез, – наконец говорит Васильевич, не оборачиваясь, – то у нас либо бегающий виновный, либо кто-то воспользовался его странностью, чтобы нас запутать.
– Это слишком очевидно, – отвечает Пётр. Его голос спокоен, но в нём слышатся нотки задумчивости. – Если бы он был убийцей, он бы знал, как замести следы лучше. Кто-то сделал так, чтобы мы смотрели только на него.
Васильевич поднимает бровь.
– А старушка? Вроде бы слишком невинная, чтобы что-то замышлять. Но поведение у неё странное.
– Она могла что-то видеть, – Пётр кивает, не отрывая взгляда от списка. – Или боится, что ей зададут лишние вопросы.
Вдруг из конца вагона слышится шум. Дверь одного из купе с грохотом распахивается, и в коридор выбегает человек – один из тех, кого допросили раньше. Он кидает настороженный взгляд в сторону урядников, но сразу же останавливается, увидев Петра.
– Господин, я… Я вспомнил! – торопливо говорит он, глаза его широко раскрыты, словно он только что осознал что-то важное. – Ночью! В коридоре я видел тень. Кто-то двигался быстро, к заднему выходу.
Пётр внимательно смотрит на него, не перебивая.
– Я… подумал, что это проводник или кто-то из пассажиров. Это было ещё до того, как подняли тревогу.
Васильевич сжимает губы, бросая короткий взгляд на Петра.
– Почему раньше не сказал?
– Я… испугался. Да и подумал, что это неважно. Но теперь… Я понял, что это могло быть…
– Могло быть что? – Пётр поднимает голову.
– Убийца, – шепчет мужчина, едва слышно.
Пётр встаёт, делает шаг ближе.
– Опишите тень. Кто это мог быть? Высокий, низкий, быстрый? Что-нибудь конкретное?
Мужчина морщится, будто пытаясь воссоздать картину в голове.
– Высокий. Идёт уверенно. Но лица я не видел. Всё было слишком быстро.
– А вы уверены, что это был мужчина? – Пётр задаёт вопрос, но его тон остаётся нейтральным.
– Думаю, да. По походке. Женщина так бы не шла…
Васильевич хмыкает.
– Отличный свидетель. Ничего не видел, ничего не знает, но уверен в своей версии.
Пётр молчит, но его взгляд холоден и сосредоточен. Он знает, что любая деталь может быть ключом, даже такая размытая.
– Этого пока достаточно. Идите в своё купе и оставайтесь там, – говорит он мужчине, который мгновенно исчезает обратно в коридор.
Когда они остаются вдвоём, Васильевич поворачивается к Петру.
– Мы идём по кругу, Пётр. Либо Михаил – просто громкий отвлекающий манёвр, либо этот беглец из леса – ключ ко всему. Но у нас слишком мало времени.
Пётр кивает, закрывает блокнот и поднимается.