Он разорвал поцелуй и несколько долгих и одновременно невыносимо быстрых секунд смотрел Майе в глаза. Ему хотелось запомнить своё отражение в них. Хотелось навсегда сохранить в памяти этот момент. Собравшись с силами, Ник тихо произнёс:
— Я так сильно люблю тебя. И, кажется, полюбил в тот самый момент, когда ты появилась в моей жизни. И я боялся тебе сказать об этом. Списывал всё на разницу в возрасте и на то, что ты точно найдёшь кого-то получше. Я выбрал дружить с тобой, потому что сам чертовски боялся не быть тем, кто заслуживает тебя. Майя, я облажался. Так сильно облажался. Я хотел признаться тебе. В тот день я купил цветы, отрепетировал речь и ждал тебя, чтобы сказать, что я люблю тебя. Я слишком долго тянул. Настолько долго, что потерял тебя. И об этом я жалею больше всего на свете. Прости меня. Я был трусом. Если бы я мог всё исправить…
Ник не успел договорить, потому что почувствовал, как Майя постепенно перестала ощущаться в его руках. Она смотрела на него со слезами на глазах и самой прекрасной улыбкой на лице. Девушка осторожно коснулась его лица практически неощутимыми пальцами и прошептала:
— Прости меня. Я тоже люблю тебя. И всегда любила. Спасибо.
И она растворилась в воздухе, лишь едва обняв Ника лёгким ветерком. И он заплакал так громко и надрывно, что ему казалось, будто весь он вот-вот покроется трещинами и разлетится на миллиарды мелких осколков. Его грудь разрывали рыдания, и Ник не понимал, сколько времени это продолжалось. Он только нашёл себя, стоящим на коленях и не имеющим сил успокоиться. Ему казалось, что он никогда не сможет перестать плакать по Майе. По его Майе, с которой они так сильно друг друга любили, что боялись разрушить друг друга. Он не заметил, как заснул, обессилев от рыданий, прямо на полу, где ещё так недавно они с Майей танцевали, а потом прощались.
На утро он не чувствовал ничего, кроме пустоты, граничащей с лёгкостью. Он думал о Майе и улыбался, потому что внутри ещё болело, но вместе с тем было ощущение того, что это однажды пройдёт. Не сразу, не за один день, но пройдёт. Это уже была не та боль, что сжигала за живо. Благодаря дню с Майей его рана на сердце стала затягиваться. Ник знал, что ему будет нелегко, но он сказал самое важное. Отпустил всё то, что так сильно мучило его. С каждым днём ему будет становится всё легче, а Майя из самой большой любви и боли превратится в самое прекрасное воспоминание.
Ник, к удивлению для себя проснулся в хорошем настроении. За окном светило июльское солнце, дети, наслаждающиеся своими летними каникулами, уже шумели во дворе, а на календаре день, который Ник совсем не любил праздновать — день его рождения. Сегодня ему 33 года, его друзья точно будут шутить про «Возраст Иисуса», а он будет закатывать на это глаза.
И, возможно, молодому человеку хотелось бы выключить телефон и остаться дома, но понедельник — день тяжёлый и работы много, так что нужно было идти и делать дела.
Ник быстро умылся, надел лёгкие брюки и футболку, выпил чашку кофе и вышел из дома. В наушниках играла какая-то зарубежная попса, но ему почему-то не хотелось её переключать. Он шёл до метро пешком — сегодня хотелось пройтись, наслаждаясь солнцем. По времени то же, что и на автобусе, зато полезнее.
Прогуливаясь, он заметил девушку в розовом платьице, с аккуратно уложенными волосами и звонким смехом. Она держала за руку парня и о чём-то ему щебетала. Ник смотрел на них и улыбался, как будто узнавая в них себя и Майю.
Ник скучал по ней. Иногда невыносимо сильно, иногда почти незаметно. Скучал, но не заставлял себя жить в постоянных мыслях о ней и в бесконечных сожалениях. С того самого февральского дня, когда они во всём друг другу признались и попрощались, он понемногу учился жить настоящим, а не прошлым. Он начал чаще видеться с друзьями после работы, иногда угощал девушек в барах и даже пару раз сходил на свидания, которые не закончились ничем, кроме банального: «Рад был познакомиться, но, кажется, мы не подходим друг другу». Ник не пытался забыть или вытеснить Майю из своего сердца, он просто пытался жить как среднестатистический парень, которому немного за 30. Получалось с переменным успехом, но тем не менее, болеть почти перестало. Только в день её смерти он приходил на кладбище, оставлял букет её любимых розовых гербер и тихо говорил что-то вроде: «Даже если не в этой жизни, у нас ещё будет шанс».
Майя стала его приятным воспоминанием, светлой грустью и теплом в груди, но больше не была причиной, по которой он просыпался утром. И это было правильно.
Обгоняя парочку, Ник подумал о том, что желает им счастья и красивой истории, в которой нет места страху и боли. И пусть он не знал их и, возможно, больше никогда не увидит, почему-то именно в них он увидел что-то, что раньше было в них с Майей.