И он был прав: Майя обожала этот плед. Он был мягким и в меру тёплым. Для неё, постоянно мёрзнущей, он был идеальным. Она всегда укрывала им ноги, когда приходила к Нику. Для них обоих не казалось странным, что их дружба в рамках работы переросла во что-то другое, большее. Они тогда достаточно быстро перестали ограничиваться только разговорами в кабинетах и поездками на мероприятия. Вместе с этим они ходили гулять, а иногда собирались Ника дома, чтобы посмотреть что-нибудь. Вспоминая всё это и увидев, что парень всё ещё хранит её любимую вещь, Майе стало приятно на душе, хотя и немного грустно от того, что Ник так сильно цеплялся за их прошлое.
Ник устроился рядом с Майей, поставил ноутбук так, чтобы им обоим было хорошо видно и включил фильм. Таинственная музыка, кадры леса, в котором деревья покрыты мхом и испуганный олень были давно знакомы им обоим, однако, посмотрев на девушку, Ник увидел, как загорелись её глаза, а с уст начали срываться слова, которые закадровый голос произносил на экране. В этот момент парень подумал, что всё-таки любит эти дурацкие «Сумерки».
— Сегодня, кстати, 14 февраля, — как бы невзначай заметил Ник.
— И что мы будем праздновать? День душевно больных? — спросила Майя, не отрывая взгляда от экрана.
— Я голосую за День всех влюблённых, — сказал Ник.
Он осторожно взял Майю за руку, а та, ни капли не сомневаясь, сплела их пальцы и удобно устроила голову на плече друга.
Майя и Ник смотрели такой знакомый фильм, повторяя за героями наизусть выученные диалоги. Они вместе хихикали над нелогичными моментами, парень смеялся над подругой, когда та издавала странные звуки на милых моментах, а девушка, в свою очередь, тыкала друга в бок, когда он закатывал глаза. Этот день был прекрасен, хотя бы потому, что он был так похож на дни из прошлого.
Когда «Сумерки» закончились, Ник и Майя решили не смотреть следующие части, а вместо этого просто продолжили валяться на диване, укрывшись старым розовым пледом, и разговаривать обо всём и ни о чём. Голова девушки удобно лежала на груди друга, а его рука лежала на её талии. Со стороны можно было принять их за влюблённую пару, как это почти и было, с небольшими погрешностями в виде того, что одна из них мертва, а в чувствах друг к другу никто так и не признался.
— Джейкоб или Эдвард? — внезапно начал Ник.
— Конечно Эдвард! — не растерявшись, ответила Майя.
— Эдвард или Майк?
— Эдвард.
— Эдвард или Карлайл?
— Хм… это уже сложнее. Пусть будет Карлайл.
— Карлайл или Чарли?
— Чарли, тут никаких сомнений, он классный, хотя дочь у него так себе.
— Чарли или я?
— Ты.
— Я или высокий кареглазый брюнет?
Майя слегка приподнялась и посмотрела на Ника. Когда ей было ещё 18, она бы не задумываясь выбрала мифического брюнета, желательно похожего на какого-нибудь голливудского актёра, но сейчас её ответ был абсолютно другим.
— Ты. Всегда ты. Между тобой и любым другим мужчиной я выберу тебя, — серьёзно ответила девушка.
— Откажешься от Эдварда? — подняв бровь, спросил Ник.
— Даже от Эдварда.
Они ненадолго погрузились в уютное молчание. Ник думал о том, что тоже выбрал бы Майю. Среди всех девушек, которых он знал, ни одна не была такой умной, красивой и весёлой. В ней было всё, чего он когда-либо хотел.
— Ты о чём-нибудь жалеешь? — спустя какое-то время, спросил парень.
— Раньше я бы сказала, что нет. Помнишь, я постоянно утверждала, что каждое принятое мной решение принято осознанно, а значит и жалеть я об этом не буду? — Майя дождалась, когда Ник кивнёт, а потом продолжила: — И я не жалела ни о чём. Мне казалось, что всё правильно, а если нет, то потом обязательно будет. Я отпускала людей, иногда не прощала, но забывала, молчала о чём-то, а иногда говорила слишком много. Но я ни секунды ни о чём не жалела, но потом я умерла. Знаешь, у меня было время подумать о своей жизни, и я поняла, что почти во всех моментах я была права. За исключением одного. И сейчас это моё самое большое сожаление.
— Расскажешь про него? — осторожно поинтересовался Ник.
— Раз уж ты сегодня избавишься от сожалений, то и мне стоит. Это же мой последний день, — как-то грустно заметила Майя, а после недолгого молчания, набравшись сил, начала говорить снова: — Больше всего я жалею о том, что промолчала, когда должна была сказать тебе, что люблю. Мне тогда было безумно страшно признаться. Я боялась разрушить нашу дружбу и навсегда потерять тебя. Знаешь, я прекрасно понимала, что есть два сценария, в одном из которых ты отвечаешь взаимностью, а в другом мы с тобой больше никогда не видимся и не разговариваем. Вероятность была одинаковой. 50 на 50. И я так сильно боялась рискнуть, потому что наши с тобой отношения были для меня всем. И я не могла поставить это всё на кон. И я не могла поставить тебя в неловкое положение, в котором ты должен мне отказать. Я жалею о том, что не была достаточно смелой и уверенной, чтобы бороться за своё счастье.