– Виктор Евгеньевич, – представился мужчина, уверенно кладя мне руку на талию и ведя в медленном танце.
– Люба, – рассеянно сказала я, не сводя глаз с Сереги и его девчонки.
Не похоже, чтобы они были слишком близки: она держит его практически на пионерском расстоянии, не позволяя прижиматься к себе.
Недотрога, значит. Что ж, очень верный ход – думаю, Серега был очарован и заинтригован, повстречав на своем пути такую кисейную барышню. А уж если сказать ему: «Ах, милый, я берегла себя для тебя всю жизнь», – тогда вообще можно…
– А? Что вы сказали?
– Я спрашиваю, кем приходится вам этот человек? – терпеливо переспросил мужчина, показывая взглядом на Серегу. – Вы весь вечер глаз с него не спускаете. Если не хотите отвечать, не нужно, – добавил он с виноватой улыбкой. – Уж простите, если лезу не в свое дело.
– Все в порядке, – вздохнула я, отводя взгляд. – Это мой бывший муж со своей новой подругой. А невеста, кстати, его первая жена.
– Вот как? – Виктор Евгеньевич удивленно приподнял широкие седые брови. – Любопытно. Получается, ваш бывший супруг является еще и бывшим супругом моей новоиспеченной невестки?
– Вы отец жениха? – ахнула я, когда до меня дошел смысл сказанного.
– Верно, почему это вас так удивляет?
– Наверное, потому, что вы с ним вообще не похожи, – задумчиво ответила я, переводя взгляд на Женю.
– Да, к своему прискорбию должен отметить, что сын не взял от меня ничего, – грустно сказал Виктор Евгеньевич, сникнув на глазах. – А ведь я когда-то думал, что он будет достойным наследником. Нет, пошел весь в материнскую породу: ранимый, тонкий, чувствительный. Не поверите, после школы собирался театральным актером стать. Еле отговорил. Пригрозил даже лишением наследства, чтобы одумался…
– Но сейчас вы наверняка им гордитесь? – с любопытством спросила я. – Успешный бизнесмен, владелец сети автомастерских…
– Кто бизнесмен? Женька мой? – Мужчина даже перестал танцевать и оторопело уставился на меня. – Это он вам такое наплел?
– Ну… да, – Я уже ни в чем не была уверена, но в памяти отчетливо всплывали слова Жени о собственном успешном деле. – А что, разве это не так?
Виктор Евгеньевич неожиданно громко расхохотался. Смех его не был веселым – скорее похожим на защитную реакцию растерянного человека. Отсмеявшись, он достал из кармана носовой платок и аккуратно вытер им мокрые от слез глаза.
– Присядем? – наконец сказал он мне, не обращая внимания на красноречивые взгляды, которые кидал ему с того конца зала сын. – Разрешите подсесть к вам за столик?
– Женька мой – оболтус тот еще, – поведал мне Виктор Евгеньевич, очевидно, ему очень хотелось выговориться. – В школьные годы сбегал несколько раз – искали с милицией, находили то под Самарой, то под Челябинском. Он сам не мог объяснить, отчего сбегает – мы не били его, покупали все, что он просил, устроили в лучшую школу, да и там его учителя не притесняли. А все же стабильно – весной и осенью – он сбегал из дома. Татьяна – это супруга моя – и в церковь ходила, и к психиатрам, и к психологам, а только все бесполезно было – меняться он не собирался. Работать тоже, собственно, не хотел – мечтал артистом стать. Но я ему сразу сказал: станешь лицедеем – лишу наследства, квартиры, денег, пойдешь на улицу жить. Кому я свою империю должен передать, третьесортному актеришке?! Детей у нас с Таней больше не случилось – болеет она очень.
Мне было очень неловко слушать семейные тайны, но я продолжала сидеть молча – отчего-то мне было очень жаль этого старика. Голова у него была очень большая, что выдавало в нем человека недюжинных интеллектуальных способностей, глаза, несмотря на возраст, оставались ясными и молодыми. Интересно, а где сейчас его Татьяна?
– Татьяна после инсульта не встает, – сказал Виктор Евгеньевич, словно подслушав мои мысли. – Это случилось, когда Женечка проиграл в казино три миллиона рублей. Сумма не такая большая, согласен, но Евгений брал эти деньги на открытие своего дела. Как она радовалась тогда, думала, сын единственный взялся за ум. Я не хотел ей говорить – сама все узнала. От него, паршивца… К матери пришел с повинной головой… Иной раз такие мысли посещают, Люба, страшно становится. Вроде смерти желать нельзя другому, а думаешь иногда об этом как об избавлении. Но нет, живучий – четыре машины разбил в авариях. Машины всмятку, а сам живой, представляешь? Ничего, что я на «ты»?
– Да, конечно, – растерянно ответила я.
Как глупо было завидовать чужим «счастливым» судьбам. Интересно, а Жанна знает о прошлом Евгения? Впрочем, это совершенно меня не касается.
– А почему вы меня танцевать пригласили? Пожалели? – спросила я невпопад, чтобы слегка разрядить обстановку.
– Люблю красивых женщин, – галантно улыбнулся Виктор Евгеньевич. – Уж я в женской красоте разбираюсь, поверьте мне. А как же получилось, что вы решились сюда прийти? Вам нравится причинять себе боль?
Неожиданно для себя я рассказала Виктору Евгеньевичу все. И о своих дочерях, и о полном безденежье, и о маме, и даже о тайной и постыдной надежде вернуть Серегу.
