Отрада округлых вещей полностью

Медленно проходил он мимо предметов и неясных очертаний, из которых состояла его спальня, и чувствовал, как всё его фотографирует. Конечно, нельзя было отрицать, что его болезненное состояние имеет исключительно физическую природу, что никакие по-настоящему бредовые фантазии и взбалмошные мысли его не посещают, что галлюцинациями он не страдает. Во время панических атак он мог мыслить и вести себя как совершенно нормальный человек, однако тело его реагировало на приступы страха, постепенно отключая все функции, кроме жизненно важных. Воздушная тревога в мирное время. В прихожей деятельно скреб лапами кот. Сердце Цвайгля теперь билось неровно, то и дело на секунду умирая. Он ощущал эти мгновения смерти как движение в поднимающемся лифте. Как едва заметно возросшее земное притяжение. А потом что-то сглотнуло у него в груди, что-то сокрытое глубоко-глубоко, и создало ядро из вакуума. «Вот именно, так и бывает». Он поставил лэптоп на кровать и сел перед ним. Компьютер по-прежнему показывал видео с Ютьюба. Вай-фай: компьютер отсасывал информацию из завибрировавшего комнатного воздуха. Цвайгль заметил, что снова попытался улыбнуться самому себе с видом одновременно усталым и веселым, что за дурацкая игра в прятки. Страх орал и ревел. «Вот именно, вот так, значит, все это и происходит», — подумал он, впиваясь ногтями в чувствительное место за ухом. У других людей были какие-то планы. Они занимались какими-то делами и успешно их завершали. Они ездили в отпуск. Они свободно перемещались по городу. Вот и его сыновья, по всей вероятности, когда-нибудь вырастут и будут заниматься какими-то делами и успешно их завершать, ездить в отпуск и свободно перемещаться по городу.

Спустя некоторое время Цвайгль констатировал: он уже целых пять минут не ощущал по-настоящему жесткой панической атаки. В груди у него что-то округлилось, приподнявшись куполом, и снова опало. Представь себе, что сидишь в туннеле, в металлической скорлупе остановившегося междугороднего экспресса. Несколько раз уже случалось так, что временное расслабление открывало в его теле некие шлюзы, сквозь которые страх немедленно утекал, отхлынув как поток воды. Например, когда он слишком рано разражался приносящими облегчение слезами. Окей, если кот в ближайшие несколько секунд зайдет в спальню, он поднимет его и посадит на шкаф. Вот тогда он посмотрит и решит, как быть. Рядом с собой на полу Цвайгль обнаружил носки. Под такими носками обычно обосновываются пауки, подумал он. Он попытался превратить эту фразу в скороговорку, но мысли у него запутались, а грудь снова заполнилась чем-то алым.

Впервые это ужасное чувство обрушилось на него когда ему исполнилось семь, и он случайно выглянул из окон гостиной в родительском доме и увидел, что идет снег. Он долго стоял, пытаясь выяснить, что же не так с этой картинкой. Да, что-то там не в порядке. Потом он понял: в левом окне снегопад немного сильнее, чем в правом. А снежинки, которые падали у самого окна, к тому же, казалось, несутся не вниз, а вверх. До сих пор при одном воспоминании о том дне его охватывала дрожь. Но теперь мысль об этом первом приступе не вызывала новой паники. Он действительно преодолел страх, в какой-то степени, немного, по крайней мере на сегодня, для начала. «Может быть, я смогу заснуть». Он свернулся калачиком в мерцании компьютерного экрана. Ему очень хотелось бы обнять что-нибудь и прижать к себе, но он запретил себе преувеличивать. Да и заплакать ему лучше попозже, когда слезы хлынут сами собой. Как и все люди с предрасположенностью к паническим атакам, он неплохо знал, как он выглядит, если смотреть извне или сверху. Молочный вкус в горле все еще ощущался, но ладно, пусть. Да, и скоро у него на теле выступит пот, принося облегчение, самоочищение. Может быть, тогда съесть чего-нибудь? Он ведь с утра ничего не ел. И тогда, возможно, у него даже приятно заноют челюсти, он заранее радовался наступлению этой ломоты, но может быть он тогда просто заснет. У женщины из видеоролика про массаж была красивая грудь. Да, об этом как раз можно сейчас подумать. Шведская шлюшка с классными сиськами. Давай, давай, нажимай на ступни, и там, и сям, не останавливайся. Боже, ему захотелось пить как никогда в жизни. «Жажда — вещь сама по себе довольно фантастическая», — подумал он и закрыл глаза.