Он проснулся около пяти утра в панике. Его первой мыслью было: «Ну, точно, все как раньше». Но сердце теперь билось как бешеное. К тому же он ощущал головокружение, его немного разворачивало из стороны в сторону. «Все как раньше», — сказал он себе. Рот изнутри был словно обложен лунным грунтом, вычерпнутым из какого-нибудь кратера. Он отпил воды из стакана, стоявшего у кровати. При этом он говорил себе: «Выпью-ка я, пожалуй, воды». Любое предложение можно было набить словами, и оно принимало гигантские размеры, но означало по-прежнему то же самое. «Выпью-ка я лучше, пожалуй, сначала немного воды». А следующей его мыслью было: «Однако мне, вероятно, наверное, к сожалению, снова придется лечь в больницу». «Однако, вероятно, наверное, к сожалению» — слова как древесные опилки. «Ведь это, возможно, на сей раз в конце концов все-таки серьезно». Он рассмеялся. Нет, дальше так действительно продолжаться не может. Ха-ха, нет, не может. Два дня подряд в непрерывном страхе — такое бывало и раньше. Бывали и целые недели. Однажды страх не отпускал его целый год. А кроме того, потом он все равно не прекращался. Но дальше так продолжаться не может. Он прижал к глазам кулаки и заставил себя «прервать цепочку этих мыслей». Эту стратегию — прерывать цепочку навязчивых мыслей — он тоже почерпнул на интернет-форумах. Там к ней прилагались даже диаграммы. Представь себе, что твои дети утром обнаружат тебя мертвым.
Он сказал себе: «На самом деле я же могу двигаться и произнести все предложения, которые мне задают. Значит, это не паралич». Он попытался сфокусировать мысли на каком-то приятном представлении. Но потом осознал, как упорно, непрерывно фокусируясь на себе самом, копается в себе, точно сжатый кулак натягивая честную, неповинную кожу на лбу. Ну просто золотое чело, на нем просто солнце всходит! Отвратительно! Он беспомощно огляделся в поисках одежды, которую ему все-таки, вероятно, наверное, возможно, в конце концов, для начала придется взять с собой в больницу. А еще зубную щетку, точно. Раньше, когда он сам еще ходил в школу, мать зимой каждый день гладила ему что-то из одежды. Ранним утром, прежде чем его разбудить. Чтобы он, одеваясь, чувствовал на себе что-то теплое. Он никогда не знал заранее, что именно она погладит, иногда она выбирала брюки, иногда рубашку, несколько раз даже носки, хотя обычно носки вообще не гладят. Он до сих пор живо помнил неестественное, сухое тепло, которое тотчас же впитывалось его мерзнущим по утрам телом. А закутанные люди на улице сгребали лопатами снег, выпавший за ночь, со всех сторон он ощущал заботу, город представлял собой что-то вроде часового механизма и был его союзником. Он никогда ни с чем не оставался один на один.
«Пора вставать, пора вставать». На будильнике у него за спиной обозначилось время, 5:17. Он хотел сравнить его с тем, что показывали наручные часы, но не мог к ним прикоснуться. Он покачал головой, трижды сильно ударил себя кулаком в грудь, попытался еще раз, но всё без толку. Это было невозможно. Часы были холодные, невыносимо гладкие и сплошь облепленные болезнетворными бактериями. Уж лучше тогда просто взять и повязать себе шею трамвайными поручнями! Осторожно, стараясь не делать размашистых движений, а прижимать руки к телу, как тираннозавр передние лапы, он оделся и включил ноутбук. Батарея за ночь разрядилась. Закрыв глаза, тяжело дыша и еле-еле сохраняя самообладание, он раскрутил кабель и вставил вилку в розетку. Поверхность кабелей! Кто только выдумал такое! Но через некоторое время компьютер заработал. «А я ведь давным-давно утратил самообладание», — сказал он себе,
За окнами светило солнце. Мальчики еще спали, шел обратный отсчет. А на небе ни облачка! День наверняка выдастся жаркий. Он подумал о креме от солнца, о защитном факторе, указанном на флаконе. К сожалению, он не помнил его наизусть. Посмотрит позднее. «Значит, я собираюсь что-то сделать», — подумал он, мысленно подчеркивая каждое отдельно взятое слово. Когда он представил, как будет выдавливать зубную пасту из тюбика, у него перехватило горло. Внизу на перекрестке стоял туристический автобус, а рядом с ним наверняка пощелкивали светофоры для слепых. Хотел бы он сейчас увидеть улитку, где-нибудь на земле, среди травинок и комков рыхлой почвы. В супермаркете напротив, как всегда, что-то покупали здоровые люди. Целый автобус здоровых людей.
