Я молодых ребят в учебке учу два месяца и должен за них головой отвечать. Поэтому я взял себе в жены женщину работящую, домовитую и к материнству склонную. И она родила мне двух сыновей и двух дочерей. И я считаю – это нормально – четыре ребенка. Так и должно быть в семье. Но также считаю, что жена должна заниматься детьми и не работать. Работать должен один я. И я работаю, и мне трудно. И мне иногда хочется отдохнуть. Поэтому я никак не могу уместиться в три рубля, о которых она мне и всем остальным, и, видимо, вам, говорила. Я этим не занимаюсь – выпить вина за три рубля за углом. Я приглашаю понравившуюся мне женщину в ресторан. И мы проводим там вечер. Жаль, что мы уезжаем и что вы замужем. А то я бы и вас пригласил в ресторан. Вы мне тоже симпатичны.
Да, есть её жизнь – дети и дом, и есть моя жизнь – работа и иногда отдых с хорошенькими женщинами в ресторане. Поймите – я работаю на семью. Но и мне что-то нужно. Я дал детям хорошую мать. А меня критиковать не надо. Надеюсь, мы останемся с вами в приятельских отношениях.
Серебряков сдержал свое офицерское слово. Как и обещал, съехал с семьей через две недели. И мы быстренько, никого не оповещая, перетащили свои вещи в их комнату, которая была на четыре метра больше нашей. Потеряли, однако, обеденное солнце в окошке и георгины Потютюихи, разумеется, их нижнюю, видимую из нашего окна часть.
Ночью, в день привоза шкафа, была гроза, и я выбегал с ведерком отбрасывать воду из лужи, которая грозила перелиться за подоконник. А Потютюиха кричала со своего второго этажа: «Не лей грязную воду на мои георгины!» Она была пожилая татарка и молодая мать с грудничком, и ей были неприятны резвые мальчики девяти лет. А я был раздосадован – людям на пол льет, а им наплевать?
В одиннадцатиметровке солнца не было вовсе. В отдалении была видна серая изгородочка, верхняя её часть, а ближе к окну – грядки. Над ними жила Можаиха, которая, продолжая поливать грядки, кричала матери: «Убить твою кошку надо! Она с котами мне все грядки переваляла!» Этой претили молодые здоровые женщины.
Мать привезла кошку с работы, потому что старшая подруга сказала ей, что перед новосельем обязательно надо запускать кошку впереди себя в жилище, чтоб жизнь удалась на новом месте. Мать терпела, а вода с грядок доходила до наших окон и проливалась ручейком на пол.
В одиннадцати метровку вместился круглый обеденный стол – мне делать уроки. Опять за водку пришли мужики заносить его. В дверь стол не дался. Тогда Купреянов, один из мужиков, предложил расстроившейся матери чудное – «А давай его в окно занесем?» Это казалось нелепым, но его сантиметр говорил об обратном. Правда, ставни пришлось снять. Ставни потом привинчивали обратно. На радостях мать спросила его также:
– Что делать, если вода с грядок в окно течет?
– Отмостки сантиметров восемьдесят надо из цемента класть, – авторитетно ответил Купреянов.
Чтобы уж совсем покончить с трудными вопросами, мать спросила его:
– Вот я обои наклеила, а на задней стенке они не сохнут и падают. Что делать?
Он сказал, что дом врыт в начало холма, а полуподвал имеет заднюю земляную стену. Нужно фанерки вбить прямо в землю и тогда приклеить обои. Вода будет стекать на пол, тряпочкой её можно собрать. И не круглый год течь будет, а только осенью и весной, когда активизируются грунтовые воды.
На этом, получив на водку, мужики разошлись. А мы со всего размаха, что ни на есть со всей силы, ухнули с матерью в одиночество вдвоем, которого совершенно не ожидали и с которым не знали, как бороться. Оказалось – мало получить свою комнату. Еще надо было научиться выстраивать отношения с такими же собственниками.
Оказалось, что мать никогда не жила в своей комнате. Сначала всё детство провела в доме деда в селе Троицком под Ташкентом, а по приезде сюда со мной жила на съемных. А это особая песня. Ты приходишь по объявлению, тебе хозяйка дома показывает съемную комнату и говорит цену. А отношения с ней, её домочадцами и её участком ты просто наследуешь. Да, наследуешь радужно, как на Спортивной, где был мальчик-одногодка и улыбчивая бабушка, пытавшаяся организовать в доме мини-детский сад – «Сегодня вы, Лидия Васильевна, гуляете с детьми, а завтра – я».
Ситуации разные, но мы не учились выстраивать отношения, мы их наследовали. И теперь, не умея это делать самостоятельно, сидели в собственной комнатке дундуки дундуками.
И вдруг Груша – как благая весть, как избавление. Грузная, она быстро делает большой шаг здоровой ногой и медленно небольшой шажок – больной ногой и палкой. Так она двигается по водоносной тропе нам навстречу. Но речь её такая полноводная и ладная, что она невольно притянула нас в желании слушать и слушать её.
– Куда путь держишь, молодка? – обратилась она к нам, поравнявшись.
– За водой, – робея от неожиданности, сказала мать.
– ПО воду – надо говорить, молодка. ЗА грибами, но ПО воду. На это замечание мать смолчала, не зная, что ответить.
– А откуда вы? – не унималась бабулька.