Тогда Груша собрала семейный совет. Поставив на кон свой талант, она сказала: «Сломать семью легко. Сломать налаженную жизнь. А вот соберешь ли потом вторую? Это большой вопрос. И зачем это делать? Не лучше ли попробовать в такой сложной ситуации уместиться? Вы любите друг друга – это видно. Значит, вам семьей жить. Чего не хватает? Только двух вещей: жилья и чтобы кто-нибудь, как-нибудь освободил бы вас от чужого ребенка. Или хотя бы устроил его пропитание. Вы еще вполне способны быть семьей, если вам это кто-то предоставит. Не теряйте головы. Вот я вам и предлагаю: дед на пенсии занимается цветами. Эти деньги мы будем давать на чужого ребенка. Сам дед весь день с цветами. Ему нужна только кровать в углу. Вся комната ваша плюс терраска с пристройкой. Для вас двоих и двоих детей будет достаточно.
А я ухожу в калики перехожие – вот мой талант. Буду утешать людей своей беседой. Это раньше семья мне разрешала хозяйствовать, когда мы основательно стояли на ногах. А сейчас я за тарелку супа должна ходить в люди и утешать их разговорами. Много мне не надо – за печкой переночевала да опять пошла в люди. Так что я вас прошу не разводиться. Мы с дедом это выдюжим».
Ну, погоревал-погоревал, конечно, Николай. И себя жалко, и ситуация не простая. Да на его счастье была с ним гармонь, привезенная еще из деревни Ливенка. Ну и если он вина покупал – никто ему не перечил. Посидит на завалинке, попьянствует да поиграет на гармони. Народ вокруг с пониманием относился.
– Пойдем в дом Бога? Вдруг он там живет, и мы его увидим? А что мы тогда делать будем? Может быть, попросим его исполнить какое-нибудь наше желание?
– Нет, это же не дед Мороз, чтоб у него желание просить.
– А что? Бога ни о чем не просят?
– Да нет, просят!
– А о чем?
Крезлап пожал плечами.
– А он ест чего или нет?
– Мать яйца ему носила. Должно быть, он их ест.
– А еще чего?
– А… вспомнил. Когда на другой улице жили, мать туда к нему кулич носила.
– Ну, значит, он еще и куличи ест.
– Да нет, куличи он не ест, все куличи мы обратно почему-то принесли.
– А что, если мы придем, а его дома не будет?
– Сдурел что ли?
– А может, у него еще другой какой дом есть?
– Есть. Моя мать из Нижнего, там тоже дом Бога есть, так что, если его здесь не будет, возможно, он туда уехал.
– А что он еще делает?
– Кажется, его каждый год на кладбище относят.
– А как это может быть? Разве можно каждый год хоронить?
Крезлап опять пожал плечами, и мы пошли. Мне требовалась хорошая встряска вне дома, а на это был способен только Крезлап. И он не подвел, согласился.
Пошли мы через кирпичку – кирпичный завод. Второй микрорайон построили, и наши дома оказались позади кирпичного завода. Последняя стадия – обжиг и вытаскивание кирпичей из печи, которая тут же горела, очень нас занимали.
Только издали кирпичка казалась одним домом. На деле их было три. В первый дом подвозят глину с местных карьеров и сгружают в большой чан за воротами вместо двери. На пробу мы побежали посмотреть. Двери оказались открытыми. Воодушевленные, мы побежали по лестнице наверх. На втором этаже стояла тетка с лопатой и направляла падающую сверху на транспортер глину. Большие куски она разламывала лопатой. Увидев нас, она не удивилась, никак не прореагировала и ничего не сказала. При ней мы оказались предоставлены сами себе, но это не помогло нам обнаружить свой интерес в этом процессе. Поглазев некоторое время, мы спустились разочарованными. Не интересно. И вдруг нас осенило: глина по транспортеру идет во второй дом. И мы побежали туда.
Двери второго дома были также открыты. И мы также вдохновенно по ступенькам взбежали на второй этаж. Но, к сожалению, там тоже стояла тетка с лопатой. Глина по транспортеру двигалась с одной стороны, а сверху подавался песок. Всё это падало в чан с водой, а тетка поправляла два потока. И здесь мы не нашли ничего интересного. Но у нас уже была задумка сбегать в третий дом. Но двери третьего дома были закрыты. Мы постояли в надежде, что кто-нибудь войдет-выйдет, но прошел только дядька, и мы побоялись его спросить: «Дяденька, откройте нам, пожалуйста, дверь, нам интересно, как делают кирпичи!» Ясно, он бы не открыл. «Вырастете – вот и приходите работать, тогда всё и узнаете». А будешь проявлять нетерпение: «Ну, дяденька, нам сейчас интересно, а не тогда, когда мы большими вырастем» – он ответит: «Вот все вы так. Как интересно – покажите, а как работать – нет вас», и пошлет матюками.
Отойдя немного в сторону, мы начали сами думать, какие там машины стоят. Я говорю:
– Наверное, эта машина – как большой тюбик. На него нажимают, и он выдавливает один кирпич.
– Нет, – говорит Крезлап, – там второй транспортер, который ходит по воздуху, как самолет в мертвой петле. И что ему положили в форму, он потом с верхотуры сбрасывает на другой транспортер.