Амелия сидела у стены камеры и невидяще щурилась, она успела привыкнуть к темноте, пока похитителей не было. Наконец, глаза сфокусировались, в них не было страха, удивления, в них мерцала отчетливая злоба и ненависть.
- Вы… – яростно выплюнула она сквозь зубы.
Взгляд сидящей на замызганном матрасе со старыми пятнами крови Боунс переместился на остальных. Уверенность, она изначально практически точно могла определить, кто были ее похитители, ни секунды не сомневалась и получила подтверждения. Аллегра не подавала вида, не было жалости в карих глазах её отца, она держится, но пока ничего не произошло.
- Мисс Боунс, кто вас учил так здороваться? – насмешливо кинула Кэрроу, отчего у Люциуса внутри все похолодело.
Маска, наверняка фасад равнодушия. Снейп прислонился к железной двери, скрестив руки на груди, и наблюдал, ожидая команды к действию. Его актерская игра была ничуть не хуже. Чертов предатель…
- Что вам нужно, Малфой? – вскочила она на ноги, обращаясь отнюдь не к Кэрроу, теряя остатки самообладания.
- Вы прекрасно знаете, что нам нужно, Амелия, – полным достоинства тоном ответил Люциус.
- Я ничего не скажу!
- Этого следовало ожидать, но боюсь, у вас не будет выбора, – вторила Аллегра в такой же манере.
Взгляд Амелии обратился к Северусу – единственному человеку, который не должен был здесь находиться, человеку, которого она оправдала четырнадцать с половиной лет назад, когда Лорд пал от руки Гарри Поттера, а Дамблдор с пеной у рта доказывал, что подопечный раскаялся и перешел на сторону добра ещё до окончания войны. Как она была неправа, вырыла себе могилу еще тогда… Северус смерил её равнодушным взглядом.
- Снейп… – прошипела она, сделав шаг навстречу.
- Полегче.
Палочка Аллегры предупредила действия разозленной ведьмы. Люциус наколдовал стул посреди камеры.
- Присядьте, мисс Боунс, успокойтесь, – елейно произнес он.
Но женщина пыталась воспротивиться, проигнорировав предложение.
- Советую по-хорошему, – сказала Аллегра, угрожая.
Никакой реакции, абстрагирование от ситуации. Амелия фыркнула в сторону мужчин. «Амикус» посмотрел на Малфоя вопросительно.
- Я, возможно, повторюсь, но у вас нет выбора.
Империус на нее не действует. Брыкаться не стоило – это лишь трата времени. Ей придется… Небольшая пауза, Люциус не ожидал…
- Круцио!
~~
Я почувствовала, как моя энергия превращается во что-то омерзительно темное и накрывает меня с головой. Красный луч света ударил в грудь пленницы, свалив ее на пол. Держится, не стонет, я ощутила жар в теле, смрадный, но, в тоже время, непоколебимое удовлетворение власти. Безоговорочный контроль над чужой болью. Завораживающе, то же я испытывала, когда проклинала Северуса несколько месяцев назад. В глазах Люциуса ошеломление, постепенно сменяющееся одобрением, но оно было каким-то наигранным, неживым. Жестокость, я так жестока… Мерлин, что же я творю? Первый стон Боунс вывел меня из некоего оцепенения, я на автомате опустила палочку, завершив заклинание. Бесчеловечно, я бесчеловечна… Мерлин, как же так можно? Своими руками я совершаю зло, преступление. Амелия лежала на полу, пытаясь привести дыхание в норму.
- Подонки, – тихий шепот.
- Ну, же, Амелия, давайте не будем все усложнять, – усмехнулся Малфой, отходя от шока после моих действий.
Я чувствовала, как взгляд позади стоящего Снейпа прожигал дыру в моей спине. Почему? Что я сделала неправильно? Я выполняю свою роль, очевидно… Успокаивать себя сложно, особенно когда понимаешь, что ты чудовище, но нужно держаться. Только что осознанно причинила боль тому, кто ее не заслуживал…
- Я ничего не скажу… – продолжала настаивать волевая Боунс, сплевывая на пол кровь. – Убейте меня сразу!
Справа послышалось наигранное цоканье. Люциус включил сарказм:
- Не стоит торопиться, умереть вы всегда успеете. Встаньте.
Женщина к удивлению поднялась, гордо, так надменно, что сам комедиант Люциус мог бы взять у нее пару уроков. Испарина на лбу соответствовала только что перенесенному пыточному заклятию, но она держалась, сильная, правда долго не протянет. Удивляюсь собственному цинизму, словно все чувства выключили, самоистязание отошло на второй план, мои мысли были позади, исследовали человека по имени Северус, а на иных мне было все равно. Мерлин, кем я стала? Нет в душе угрызений, смотрю в глаза обреченной женщины, которую придется убить, возможно, именно мне, и ничего не чувствую. Равнодушие… А может, собранность и остатки самообладания? Да нет же, именно равнодушие, отрешенность… Я слепила себя такой, какой хотела. Эхо обрывков уговоров Амелии принять сидячее положение. Вежливо, порядочно, Люциус просто еще не вышел из себя…
- Я сказал: сядь! – наконец рявкнул он.
