- Довольно, Амикус, что было, то прошло, – сам от себя не ожидая, произнес Люциус.
На секунду непонимание, но, кажется, она взяла себя в руки и лишь фыркнула. Нельзя забывать, что им еще работать вместе, а это прежде всего. Есть ли у Снейпа совесть? Ощущает ли он тяжесть греха из-за насилия над юной Аллегрой, глядя в глаза якобы ничего не подозревающего Амикуса? Очевидно, нет, и это подогревает и ее кровь, ведь её сердце, теперь похожее на кусок льда, все еще не может простить его…
- Пробивай защиту, у нас пока есть время, – приказал Люциус.
- Она сильна, не думаю, что это увенчается успехом, – протянул Снейп, снова поднимая палочку.
Он вернулся к заведомо бесполезному занятию, Амелия действительно могущественная ведьма. Люциус почувствовал, как его берут за ткань рукава и тянут на себя. Аллегра кивнула в сторону выхода. Нацепив холодную маску, Люциус проследовал за ней за дверь, бесшумно, чтобы не нарушать контакта леглименции. Как бы он не старался оставаться равнодушным, злоба кипела внутри, затмевая все барьеры, он готов был оттаскать девчонку за волосы, но не имел на это права.
- Мне нужно отлучиться, – сообщила она, поглядывая на часы.
- Куда же? – в его голосе отчетливо звучало ехидство.
- Я обещала связаться с Томирисом по каминной сети.
Правильно, уходи, иначе один из вас сегодня испытает неконтролируемую ярость Люциуса на себе. Она ушла, но напряжение не хотело спадать, а еще проблема в виде сильного блока Амелии… Северус не может снять его, прилагает все усилия, иное было бы нарушением Непреложного Обета. Наблюдать в полной тишине за контактом сложно, хотелось проклясть ушедшего в чужой разум человека, пока он беззащитен. Подлость, безысходность, да с чего вдруг Аллегра стала так дорога Люциусу? Откуда взялась неподобающая его статусу ревность?
Да за что она может любить сальноволосого ублюдка? Очевидный бред шизофренички. Она больна на всю голову и тянет Люциуса в свой омут, делая из него параноика. Злоба на неё, на Снейпа, на себя, так не должно быть… Но это выше его сил, изо дня в день оставаться вторым, подобно псу знать свое место.
«Безумец! Ты должен успокоиться…».
Не существовало на свете вещей, которые выводили Люциуса из себя так сильно, как выводили ее голодные обреченные взгляды на проклятого насильника, но был момент ярости, когда глаза Аллегры сожрали и его – Люциуса. Моментальное возбуждение от грубых действий. Искра страсти в серых радужках. Она больная, сумасшедшая, как можно реагировать на насилие, жестокость подобным образом? Комплекс вечной жертвы. Явный диагноз. Уже не вернуть того лохматого мальчишку, что Люциус видел в доме Амикуса еще год назад. Чудовищные перемены… Сегодняшний Круцио…
~~
- Амелия, боритесь, во что бы то ни стало...
Их разделяла неподдающаяся стена, которая не дала даже мелких трещин, не осыпалась щебенкой от воздействия леглименции. Ответа не последовало, Северус знал, что она слышит мысленно подаваемые сигналы, просто находится в замешательстве. Своими попытками, поддержкой он не нарушал действия магической клятвы, по крайней мере, потому, что все еще был жив. Сильный разум – неимоверная блокада, она выстоит, несмотря на то, что жить ей осталось недолго. В сознании Амелии важная отгадка, ключ к Отделу Тайн, ключ к войне. Волан-де-Морт не должен знать Пророчества, иначе начнется тотальная охота за мальчишкой, он поднимет все силы. Но рано или поздно так и произойдет, как произойдет и смена власти, травля магглорожденных и самих магглов. Оттягивать этот момент… Во что бы то не стало… Лелеять надежду о том, что возможно искоренить зло до того, как падет множество невинных жертв.
Снейп не имел права работать в половину силы и поэтому яростно противостоял, ломал чужой разум. Неужели сопротивление настолько сильное, что даже он не может справиться? Головная боль – явный признак того, что пора возвращаться в реальность, но движимый Обетом, он сделал последний рывок, и в воображаемой стене, словно появилась небольшая трещинка, но тут же Северуса откинуло назад, обратно в сырую камеру подземелья. Нечто влажное под носом свидетельствовало о том, что он перестарался. Кровь была убрана заклинанием. Малфой оказался один, куда сбежал Амикус? Неозвученный вопрос, застывший в глазах, был проигнорирован. Люциус смотрел на него и на потерявшую сознание Боунс, понимая, что их планы под ударом, все тщетно, эта ведьма умрет, но не откроет тайну.
- Я сделал все возможное, – отрапортовал Северус, ликуя внутри.
- Что ж, останешься на стакан виски? – спросил Малфой.
- Увы, у меня есть в школе дела, – ответил тот, понимая, что в приглашении звучало, скорее, желание побыстрее спровадить.
Они вышли из камеры, заперли на заклятие, но к ним уже спускался Амикус.
- Не вышло?
- Нет, – равнодушно ответил Люциус. – С этим нужно что-то делать.
