Кусочек жизни: он стоит перед раскинувшимся по горам Шотландии замком, гром и молнии озаряют черный день. Мольбы не были услышаны, воспоминания стали болезненными… Тот первый день, день отчаяния, мужских слез, ужасный миг, осознание, что по твоей вине умрет единственная…
Дамблдор узрел боль и раскаяние в Пожирателе смерти, потерянном человеке, стоящем на коленях в круглом кабинете, молящем о помощи… Сколько зла он уже совершил и скольких убил, но ничто не смоет того ужасного проступка, глупой случайности оказаться в Кабаньей Голове в момент произнесения Пророчества… Северус считал, что приблизится к Тёмному Лорду, станет верной правой рукой, сдвинет Малфоя и Кэрроу, но, Мерлин, как он ошибался…
Пытался изменить судьбу…
Последнее известие о предательстве Питтегрю и ее смерти, он готов был выпить яда, попросить кого-то произнести непростительное… Но Альбус, он и смерть использовал во благо, переманил чувством вины и расплаты за грехи, заставил жить, преподавать в Хогвартсе. Уже тогда он знал, что Лорд воскреснет, чувствовал на много лет вперед и не ошибся, только теперь пользы от верного шпиона на кнат… Жизнь во сне летела дальше, не показывая бездарно прожитых лет в колонии Дамблдора, а сразу перенеслась к возвращению Темного Лорда, все порушилось… Снова страх, страх за ее ребенка, Гарри, ничем не заслужившего ненависть Северуса… Мальчика, которого он просто не мог видеть, не мог заглядывать в зеленые глаза, точно такие же, как у Лили, не мог смотреть на растрепанную шевелюру, доставшуюся от Джеймса. Внутри закипала грусть и ярость, сменявшаяся новым чувством вины, ведь именно из-за него мальчик остался сиротой и теперь сражался в неравной схватке с монстром.
Последний год. Севеурс следил за маленькой депрессивной девочкой, влюбленной эгоисткой, странной, взлохмаченной школьницей. Бедное дитя… Она стала оплотом всех неудач и новых угрызений совести. Её грусть, страх, мольбы… Но он не внял словам, сознание было запечатано где-то внутри, когда случилось непоправимое… Инстинкты. Из него вырвалось животное… Аллегра сбежала, улизнула из-под опеки отца, отказалась от двух путей, решила жить самостоятельно вдалеке от боли, вдалеке от любимого человека, убившего все живое в наивном девичьем сердце. Пускай она ненавидит его, главное, чтобы не возвращалась, не маралась о чудовищную войну, не цеплялась за воспоминания о причиненной боли. Её таланты помогут схорониться.
Далее несколько дней самобичевания, разговоры с потерявшим доверие Дамблдором, винившем себя не меньше, и снова встреча с Волан-де-Мортом. Метка горела, испепеляла, он знал, что Лорд не спустит ошибку на поводу, а Амикус с удовольствием поможет… Больно, предплечье горело все время, его мучили, истязали татуировкой, готовили к долгому Круцио. Снова тяжелые двери холла неизвестного замка, возвышающегося среди высоких гор. Знак Мрака убивает все больше, но стоит зайти в тронный зал и все прекратится… Ошибался, чувства только обострились, кожа воспламенялась, Северус ощущал испарину на лбу, не может быть, слишком реально…
Он проснулся в холодном поту в кресле гостиной, на столике заботливые эльфы оставили тарелку с бутербродами и остывший чай. Камин практически догорел и лишь немного освещал помещение и без того темное, без избытка светлых красок. Угрюмое подземелье мастера зельеварения, он ненавидел это место. Предплечье разрывало, Северус схватился рукой за обжигаемое место. Его вызывают, снова… Догадывался за каким чертом, но почему так скоро? Часы показывали половину третьего ночи, оказывается, проспал он достаточно долго, спина и ноги затекли. Картинки прекрасного сна, превратившегося в чудовищный кошмар, все еще крутились в голове, напоминая о собственном ничтожестве.
Северус взял маску и мантию Пожирателя и отправился через тихий спящий замок за границу антиаппарационного барьера, чтобы перенестись обратно в ужас, в лапы монстру.
Картина предстала вполне ожидаемая: Амикус и Люциус стояли по разные руки от Лорда, Боунс сидела на стуле, смотрела в пол, ожидая непременной участи, незавидной смерти и новых вторжений в измотанный разум. Все та же самодовольная ухмылочка на лице Малфоя сквозь непонятное напряжение и холодная собранность Кэрроу, но только не глаза, они говорили о чем-то другом, совершенно не насильственном, не напряженном. Северус не мог понять, что за эмоции наполняют волшебника, может, грусть? Она не свойственна подобной обстановке.
Снейп коснулся губами черной мантии хозяина и поднялся.
— Давненько не виделись, — протянул Люциус с издевкой.
Северус состроил гримасу недовольства в ответ. Последнее время Малфоя так и тянет поязвить, заболел, наверное.
— Северус, ты знаешь о сдвоенной леглименции? — без проволочек осведомился Волан-де-Морт.
— Да, мой Лорд, — он снова поглядел на опустошенную Амелию. — Но это весьма сложно…
— Тогда я думаю, ты знаешь что делать, – без проволочек сказал Лорд.
Точно верные собаки обступившие хозяина аристократы сместились в стороны. Северус с напряженной спиной встал рядом с уродливым чудовищем, надменно глядящим на него.
