— Он хотел поймать Сириуса, потому что ненавидел его, — перебил Уизли. — Даже если и пытался помочь тогда, то это было до восстания Того-Кого-Нельзя-Называть. Снейп мог вернуться к нему.
— Не думаю, Рон, разве ты сам не удивлялся, что Снейп предупредил членов Ордена о том, что Сириус попал в ловушку в Зале Пророчеств? Именно он помог нам, мы бы не справились с Пожирателями Смерти в одиночку, — рассудительным тоном опровергла она.
Чем больше Снейп слушал, тем больше удивлялся, Грейнджер защищала его перед Поттером и Уизли. Почему? Может, потому что один ненавидел его, а второй… хм… ненавидел его стиль преподавания? Но мисс всезнайка действительно вступалась за Северуса. С чего такое доверие? Это обратный результат паранойи Поттера или маска? Но Снейп понял, что если будет рассуждать дальше, то сам заболеет паранойей, однако мысли предательски бегали во всех направлениях. Нужно понаблюдать за ней.
— Не знаю, Гермиона, а может, это всё часть хитрого плана…
— Гарри и тебя заразил, он никак не может понять, что не из-за каждого угла угрожает опасность, — в этот момент Северус бесшумно усмехнулся. — Это все сродни поствоенному синдрому, мания преследования. Я прекрасно понимаю Гарри, у него жизнь не сахар, родители погибли, родственники просто ужасны, и его постоянно пытается прикончить красноглазый маньяк, и мы бы свихнулись, — словно объясняя элементарные вещи, заключила Грейнджер. — Но нельзя всё так сильно утрировать и зацикливаться на одном и том же!
— Ты… Ты, вероятно, права, — задумчиво проговорил Уизли. — Ну и что ты предлагаешь делать?
— Ничего, Рон, мы должны быть рядом и просто огорождать его от раздражителей, поддерживать и успокаивать, а не как пять минут назад… Возможно, стоило просто проигнорировать его нападки.
Она дело говорила, может, именно поэтому она ничего не сказала Поттеру? Это вполне вероятно и логично, у мальчика действительно развивается серьезная паранойя, пускай его выводы правдивы, но ему не стоит лезть не в свое дело, Дамблдор и так загрузил его занятиями.
Северуса директор держал в стороне от своих уроков с Гарри, не позволял вмешиваться. Да, Грейнджер абсолютно права, пытаясь отгородить Поттера от раздражителей. Но ведь она и Уизли ничего не сказала. Вероятно, ей с таким трудом удается уговорить рыжего не ввязываться в этот бред, не хочет чтобы еще на одного параноика стало больше, или тут что-то другое… У Северуса в сознании образовывались странные сомнения и мысли, пока необоснованные всплески подозрений, связать которые он толком не мог. Просто все её речи словно были неестественными, а мыслей не было слышно…
— Идем, а то Лаванда порвет меня на британский флаг, — недовольно сказал парень.
— Ну пошли, — согласилась она.
— Гермиона, как твоя бабушка? — донесся стихающий разговор.
— Пока без изменений, — тяжело вздохнула она. — Знаешь, иногда мне…
Но гул отдаляющихся шагов заглушил последние фразы. Северус принялся анализировать услышанное, но ничего путного в голову не приходило. Всё как-то неправдоподобно, необъяснимо и, в то же время, логично. Стоит рассказать Дамблдору о подозрениях, хотя они беспочвенны, пока… Нет, пока что Снейп сам пронаблюдает за Грейнджер. А ещё Лорьен… Девчонка так сильно поддается зову, а вампир просто с ума сходил от её запаха. Почему она жива, и, похоже, вообще забыла о кровососе, словно его и не было? Северус вспомнил, что опаздывает на педсовет и быстрым шагом пошел в ту сторону, где исчезли подростки, прямиком к лестнице…
На уроках аппарации мало кому удавалось не расщепиться или вообще сдвинуться с места. Мне не хотелось в этом участвовать, но я не имела права. Естественно первой у кого это вышло — была я, а точнее гриффиндорская всезнайка Гермиона Грейнджер. Никто не удивился тому, как я стала развлекаться с аппарацией на последнем занятии, появляясь то тут, то там в пределах Большого Зала, заслужив похвалу от министерского профессора.
Время тянулось очень медленно, Тёмный Лорд не вызывал к себе, да и мне нечего было ему рассказывать. Всё что крутилось в голове — это диадема Когтевран, хотелось хоть глазочком взглянуть на неё, но предупреждение об опасности всё же останавливало. Я прозябала в библиотеке, обложившись всевозможными учебниками, составляла формулы, выводила заклинания, пыталась что-то изобрести, что-то, что поможет стереть эту чертову руну. В книгах, которые я взяла из поместья, тоже ничего путного не было. Школа снова превращалась в обыденность. Я знала, зачем я здесь, знала, почему ненавижу Дамблдора и даже могла объяснить почему желаю смерти как минимум половине гриффиндорцев. Я была раздражительной внутри себя, но умело сдерживала порывы гнева. Вот в такие моменты осознавала слишком явственно, что изменилась. Изменилась навсегда, те эмоции, которые я считала омерзительными, тот лед в сердце, что старалась избегать в прошлом, теперь это со мной, это во мне и это нормально взирать свысока на наивных студентов, верящих, что всё обойдется, верящих в Дамблдора и его Орден.
